"Пакет Ярової" для України
livasprava
"Пакет Ярової" для України в НИГИЛИСТ.

Ми публікуємо текст Громадського про одну з найбільш серйозних спроб замаху на свободу інтернету в Україні. Не будемо заглиблюватися в конспірологію, але це рішення РНБО дивно збіглося з розпалюванням паніки з приводу “синіх китів” та “груп самогубців” у соціальних мережах. Це показує, що за Інтернет взялися всерйоз. Можливо, що влада, ставлячи під сумнів переконливість “терористичної загрози” для пересічних громадян, вирішила використовувати в якості тарана стадо “обурених батьків”. Якщо це так, то нас незабаром чекає “несподіваний” спалах паніки з приводу “вільного продажу наркотиків через інтернет” або чергова хвиля полювання на педофилів. Спостерігаємо, а тим часом вчимося поводитися з PGP і налаштовуємо VPN.

Державна програма з кібербезпеки: блокування сайтів та стеження

Президент України Петро Порошенко 13 лютого ввів у дію рішення Ради національної безпеки і оборони «Про загрози кібербезпеці держави та невідкладні заходи з їхньої нейтралізації».
Цим рішенням РНБО України, зокрема, передбачається розробка законопроектів, що дають можливість стежити за маршрутами передачі даних, вимагати в операторів зв’язку збереження цікавої для них інформації, а ще — блокувати веб-сайти.
Усе це, йдеться у рішенні, дозволить імплементувати положення Конвенції про кіберзлочинність, яку Україна ратифікувала ще у 2005 році.
Громадське запитало у виконавчого директора IT-компанії EitherSoft LLC Дмитра Ганжело, які небезпеки можуть нести для громадянського суспільства такі закони.

Український «Пакет Ярової»?

Згідно з рішенням РНБОУ, підписаним президентом, Кабмін у 3-місячний термін повинен внести на розгляд парламенту  законопроекти, які дозволять правоохоронцям вимагати від операторів зв’язку, інтернет-провайдерів, юридичних та фізичних осіб фіксувати та зберігати до 3 років комп’ютерні дані, необхідні для «розкриття злочину».

«Правоохоронні органи за необхідності, зможуть дати  оператору припис щодо зберігання певних даних 90 днів. Якісь дані, які їх цікавлять, не можна буде видаляти. І фізичних осіб це стосується  також. Тобто, вони можуть прийти до вашого дому, сказати, що на вашому комп’ютері лежать потрібні їм дані, і видаляти чи чіпати їх не можна, ви зобов’язані їх зберігати», — прокоментував рішення Дмитро Ганжело.

За планами РНБО, операторів та провайдерів зобов’яжуть надавати правоохоронцям інформацію для встановлення джерела даних та відстеження маршруту їхньої передачі.

«Якщо зараз оператори мобільного зв’язку зберігають лише обмежений обсяг інформації для біллінгу і статистики, то це означає, що їм доведеться збільшити свої дата-центри в рази, або навіть в десятки разів для зберігання всієї цієї інформації. Тобто, це всі маршрути передачі даних, їхні типи, адресати. Це глобальне стеження. Це призведе до тих самих наслідків, до яких призвів «Пакет Ярової» в Росії, один в один. Звісно, що всі свої затрати вони перекладуть на користувачів, що потягне за собою подорожчання послуг зв’язку і доступу до мережі Інтернет», — зазначив IT-експерт.

Нагадаємо, що низка законів у Росії під загальною назвою «Пакет Ярової» посилює контроль за листуванням. Операторів зв’язку і «організаторів поширення інформації» зобов’язали протягом півроку зберігати зміст повідомлень користувачів, а також надавати державним органам ключі для декодування зашифрованого листування.

Про можливість посилення репресій в анексованому Криму через ухвалення відповідних законів читайте у публікації: «До чого не були готові проросійські кримчани: наслідки «закону Ярової».

Український «Роскомнагляд» і «Великий китайський файрвол»​

Розроблені кабінетом міністрів закони також мають дозволити блокування інформаційних ресурсів або обмеження доступу до них за рішенням суду. На переконання експерта, за рішеннями про блокування сайтів можуть стояти не лише політичні причини, але й суто корупційні.

«З приводу блокування сайтів — це «Укркомнагляд», аналог Роскомнагляду, теж один в один. Поки не ясно, що саме напишуть у законі і якою буде процедура внесення сайтів до реєстру, проте, враховуючи стан наших судів, створення такого органу викликає серйозні побоювання. Це може призвести до недобросовісної конкуренції шляхом корупції у судах. Такі випадки постійно відбуваються у Росії. До того ж, можуть постраждати і невинні люди», — сказав Ганжело.

Федеральний орган виконавчої влади Росії Роскомнагляд, що виконує  контроль і нагляд у сфері масової інформації, свого часу заблокував близько 30 статей на російському сайті Вікіпедії через «пропаганду наркотиків і самогубства». Також ця урядова установа запровадила заборону на згадку низки організацій, визнаних «екстремістськими», без обов’язкового допису про їхню заборону на території Росії. Зокрема, це українські рухи Правий сектор, УНА-УНСО та «Братство», а також Українська повстанська армія.

Періодично Роскомнагляд блокує веб-сайти та окремі сторінки на них. Зокрема, він заборонив доступ з території Росії до інтерв’ю Громадського з правозахисником і членом партії «Хізб ут-Тахрір» Гасаном Гаджиєвим.

«Припустимо, ваш сайт перебуває на хостингу у провайдера. Але на тому ж сервері можуть бути і сотні інших сайтів. Припустимо, якийсь із цих сайтів потрапляє до списку заблокованих, і надто завзяті провайдери можуть заблокувати не просто доменне ім’я, а саму IP-адресу сервера. Відповідно всі сайти на цьому IP також будуть заблоковані. Ось взяти нещодавній випадок у Росії. Хтось із власників одного з заблокованих ресурсів вніс адресу сервера ні в чому не винних людей як місце розташування свого ресурсу, і вони виявились заблокованими», — розповів експерт.

Дмитро Ганжело також порівняв цю частину рішення із системою фільтрації Інтернет-контенту «Золотий щит» у Китаї, який неофіційно називають «Великим китайським файрволом». Ця система висуває до західних компаній певні вимоги щодо обмеження доступу до їхньої інформації з території Китаю. Зокрема, Facebook запровадить цензуру стрічки новин, щоб влада Китаю дозволила соціальній мережі працювати в цій країні. Так, Facebook заблокований з 2009 року через недотримання вимог цензури. Також «Золотий щит» неодноразово забороняв доступ до Вікіпедії.

«У Китаї фільтрують не лише за доменними іменами, але й по всьому контенту і типу трафіку. У нас таке навряд чи вдасться реалізувати, оскільки обладнання, здатне це зробити, коштує надто дорого. В масштабах всієї країни потрібні інвестиції у розмірі кількох сотень мільйонів доларів. «Укркомнадзор» — це початок шляху до «Золотого щита», — зазначив Ганжело.

Вирок за дописи у соцмережах

Ще один пункт рішення — запровадження механізмів використання «доказів у електронній формі» в суді. Наразі в Україні немає усталених правових механізмів щодо прив’язки акаунту у соцмережі чи електронної скриньки до певної фізичної особи. Фактично сьогодні дуже важко довести таку прив’язку у суді, проте слідство подекуди знаходить лазівки, зазначає Ганжело.

«Щодо електронних доказів — це в принципі правильна норма, її треба було прийняти давно, оскільки в нашій країні у судовій практиці неможливо представити у якості доказу електронний лист або електронну копію документу. Зараз, для того щоб представити електронний документ у суді, потрібно його роздрукувати, завірити у нотаріуса, і лише тоді це приймається як доказ. Тому прийняття цієї норми було б корисним — в адміністративній практиці, коли компанії судяться між собою, було б можливо представляти у якості доказів електронне листування. Проте може бути і переслідування за дописи і репости у соціальних мережах, це інша сторона медалі», — підкреслив експерт.

Проте Ганжело вважає, що поки зарано бити на сполох, адже це рішення — лише завдання на розробку та подання законопроектів до Верховної Ради.

«Треба дивитися конкретно, що саме напишуть у законопроектах. Але це «перша ластівка» «Укркомнагляду», «Пакету Ярової» та «Великого китайського фаєрволу», — попереджає він.


Комментировать
В категории: Нынче, тези: інтернет, свобода, технології, цензура

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Тысячи казненных в сирийской тюрьме - Amnesty International
livasprava
Тысячи казненных в сирийской тюрьме - Amnesty International в НИГИЛИСТ.

От 5000 до 13000 человек было казнено в период с 2011 по 2015 годы в тюрьме Седнайя на окраине Дамаска. Об этом сообщает Amnesty International.

Как сообщается в материале на странице Amnesty в The Guardian, они были повешены по приговорам военного суда. Amnesty утверждает, что располагает показаниями свидетелей – бывших заключенных и охранников тюрьмы. Предположительно, массовые казни продолжаются. Также заключенные в тюрьмах режима Ассада подвергаются систематическим пыткам.

Всего же, по оценкам, с начала войны были казнены, погибли от пыток и нечеловеческих условий заключения в ассадовских тюрьмах не менее 60000 человек.


Комментировать
В категории: Нынче, тези:

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Идеологический амфетамин для полного контроля
livasprava
Идеологический амфетамин для полного контроля в НИГИЛИСТ.

tumblr_m2jrtjmacx1qg1qg2o1_500Человек — зверь настолько интересный, что в ряде случаев сможет прожить и без удовлетворения базовых материальных нужд, если его будут обильно кормить информационной пищей для удовлетворения нужд идеологических.

Ведь зрелому человеку, минимально приобщенного к культуре, мало жратвы да тепла — ему более высокие ступени из Пирамиды Маслоу подавай.

Можно довольно долго и эффективно держать общество на информационном пайке, и то, в следствии идеологического экстаза, будет готово идти против танков с голыми руками, резать собственных детей, братьев и друзей. В эти моменты им будет не до еды или тепла.

В общем-то, идеологическая диета — один из самых главных компонентов тоталитаризма. Поколения первой половины XX века были взрощены именно на такой пище. Современные нам режимы не отстают от своих предшественников: Новороссия, деды воевали, русский мир, белая власть, православие или смерть и прочее Исламское государство — все оттуда же. Это популярные, действительно массовые и эффективные практики самоотречения от телесного в пользу экстатического подпитывания идеологией.

Действительно, идеологическая пища крайне приятная — она дарит возбуждение и чувственность, одним словом — чистый балдёжь, на который очень легко подсесть. И в этом нету зла — идеологическое сознание есть особенность человеческой жизни, в которой без воображаемой картины мира и оправдания своего существования» нельзя сделать и шагу.

Проблемы возникают от нарушения здоровой диеты, в которой условно телесного и духовного должно быть в строгих пропорциях, чтоб не слететь с катушек и не подорваться в толпе. Но «телесное» слишком затратно, его не произвести много за короткое время, да и вообще жратвы, по-честному, все-равно хватит не на всех.

Тогда в ход идёт «духовное». Разбрасываемые министерствами пропаганды идеи хватаются на лету и усваиваются как амфетамин, если дают приятные ответы на неприятные вопросы. А большинство легкоусваиваемых и быстроразвивающихся идеологий относятся к тому, что в политологии принято называть популизмом. То есть — это идеологии, которые дарят неудовлетворенному и травмированному обществу жесткое и красивое решение трудных проблем. Краеугольный камень тоталитарного сознания.

Вот только тоталитаризм в наше время — довольно редкая вещь. Он требует одновременного наличия проблем модерна и привыкшего к насилию и цензуре культуру. Потребители идеологическоно амфетамина должны быть ограничены в коммуникациях и средствах, должны бояться и уметь жить на идеологическом пайке. Они должны наблюдать много боли, а ещё контраст между достижениями цивилизации и реальным положением её низов.

Таких проблем нет в США и Европе, поэтому их популизм никак не перерастает в тоталитаризм. Он слишком многое позволяет и слишком мало ограничивает личность, чтоб заместить собой смысл жизни. Альт-райты и правые консерваторы в своей массе ценят свободы и комфорт куда выше самых возбуждающих идей, поэтому в западных странах невозможен массовый, скажем, исламизм, хотя мусульман там предостаточно. Такое явление возможно только в полуразрушенных и переживающих глубокий кризис «развивающихся стран».

Однако, в Украине тоталитаризм тоже вряд-ли возможен как популярное движение и режим. Его пока не удалось воплотить, не смотря на все поверхностные возможности, ведь украинцы слишком сильно любят возможность свободно дышать и совершать самостоятельный выбор, чтобы массово не впадать в экстатическое безумие представленных на политической сцене тоталитаристов. Ну а идеология у нас усваивается недостаточно легко, чтоб моментально порабощать мозг. У людей для этого слишком много жестких мозолей, поэтому будет тяжело заставить их подсесть на что-то новое.

А вот в России это не только возможно, но и вовсю развивается. Полтора десятка лет режим Путина разрабатывал и тестировал идеологические пайки на любой вкус, и благодаря ним теперь можно заставить что-то делать сразу очень широкий круг населения. Поэтому русские коммунисты, фашисты, имперцы и православные объединены, поэтому и делают общее дело — несут смерть и разрушение туда, куда укажет Путин.

Правда, за непродолжительный абстинентный период без амфетамина для души россияне успеют разувериться в своих господах и попробовать перейти на что-то другое. Если у них, грубо говоря, не будет телевизора и кремлевских активистов, то попуски наступят очень быстро. Вот нам и обширное поле для работы.


Комментировать
В категории: Позиция, тези: амфетамин, ідеологія, популизм, тоталитаризм

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Почему Украина не объявляет войну России?
livasprava
Почему Украина не объявляет войну России? в НИГИЛИСТ.

В Украине нет, наверное, никого, кто бы не слышал об идее скорейшего объявления войны России. Мол, президент и правительство — предатели, которые делают бизнес на крови патриотов, сдерживающих орды российских боевиков на Донбассе; в стране тысячи погибших, боевые действия скромно называются «антитеррористической операцией», Россия до сих пор на международном уровне не признана агрессором, и даже более того — продолжает оставаться торговым партнёром Украины.

Претензии совершенно справедливы, однако что предлагается взамен?

1. Выйти из Минского процесса

Минские договоренности — результат напуганности украинского руководства российской военной мощью. Это «мирный договор» на условиях агрессора, который, ко всему, никакой юридической силы не имеет — ни первый, ни второй Минск не были ратифицированы парламентами государств-подписчиков.

Минск — сугубо дипломатический процесс, который основан на зыбких условностях. Однако на нем уже держится фактически все международное внимание к войне между Украиной и Россией.

С подписанием Минска мир вздохнул спокойно, потому что теперь ему не нужно изобретать новые способы давления на агрессора — ведь все стало гораздо проще. Теперь это, формально, внутренний конфликт Украины, в котором Россия лишь помогает одной из сторон.

Таким образом, Минск — сделка, в определённой мере выгодная для всех сторон. Однако Кремль часть своей выгоды упустил, так как никто всерьез не считает ДНР-ЛНР самостоятельными политическими субъектами. А вот для украинского руководства определённые выгоды есть. Россия как не выполняла, так и не будет выполнять собственные условия, что даёт Киеву возможность совершенно легитимно «маневрировать», оттягивать время и всячески использовать ограниченность военных действий в свою пользу.

Достаточно удобная позиция: есть как возможность для укрепления позиций, так и международный противовес, сдерживающий российскую наглость. Все равно никто в Кремле не собирается выполнять Минск, потому что его эффект давно протух — не будет никакой зоны влияния на украинскую политику по завершению войны. Все стороны это понимают, но, как говорится, лицо надо держать. Украинскому руководству даже почти не надо врать — от этого Минска ему одна сплошная выгода.

Зачем тогда ему, спрашивается, из этого Минска выходить? Условия «мира» — отвод сил и средств, выборы, особый административный статус и прочее — никогда в реальности не будут выполнены, а все законодательные решения Украины на этот счёт больше похожи на дипломатический реверанс, который нужен чисто для протокола. Минск сейчас — ограничение для Кремля, которое он сам себе и сделал.

Конечно, по форме Минск это полнейшее предательство национальных интересов, поражение, прогиб под Россией и надругательство над гарантиями безопасности со стороны международного сообщества.

Многие всерьез полагают, что война в её текущем состоянии — это попытка вернуть утраченный Донбасс, восстановление поруганного национального достоинства и прочая чушь, в то время как в реальности удержание позиций — это единственная возможность не впустить врага вглубь страны. А какая, в общем-то, есть альтернатива?

2. Военное положение

Помимо всеобщей мобилизации, ограничений гражданских прав и прочих мер, принятых для ощетинивания штыками и орудиями, военное положение предполагает наличие ресурса, достаточного для выполнения всех этих задач. Это как устойчивый административный аппарат, так и материальная база, позволяющая кормить и обеспечивать армию, выросшую в десятки раз. Однако ни ломящихся от оружия и припасов складов, ни отточенного механизма работы военно-гражданских администраций, ни опыта конвенционной войны у Украины нет.

Некоторые сводят проблему необъявления военного полжения к теневому бизнесу с оккупантами, на котором неплохо зарабатывают крупнейшие финансово-промышленные группы страны. Но это на самом деле то, что разраслось в последствии необъявления войны.

Кое-кто и вовсе сводит сам факт войны к возможностям вести серый бизнес, но на самом деле это больше напоминает ситуацию, когда капиталист при разорении зажимает зарплаты подчиненным, пытаясь сохранить хоть какие-то деньги, и продает инвентарь «налево». Все же причины несколько более приземленные и очевидные, чем прибыльное, но дико рискованное предприятие.

Допустим, украинское руководство найдёт ресурсы для всеобщей мобилизации, готовые команды военных управленцев, и, наконец, введет военное положение. Но у этого всего должна быть какая-то стратегическая цель, оправдывающая затраты. Какая же это цель? Отвоевание Крыма и Донбасса? Едва ли это удастся, ведь у России и в «мирное» время для усиления своих фронтов сил и средств гораздо больше.

Вот тут мы и подходим к самому главному.

3. Объявление войны России

Не нужно быть экспертом, чтобы понять бесперспективность такого шага. В военном смысле Украина может стать для России шахидом в хорошо охраняемом месте. Если совершить подрыв и удастся, то его эффект вряд-ли себя оправдает. Враг быстро залижет раны, а вот мы с вами даже не сможем порадоваться царапинам на его толстой заднице — потому что нас не будет в живых.

Действительно, в идее объявления войны России больше идеологического удовлетворения, чем какой-то пользы. Если героически пойти «с штыками против неба», то все военные и политические достижения Украины, имеющиеся на сегодняшний день, будут моментально утеряны. Красиво и эффектно, но совершенно безответственно и глупо.

До сих пор Россия не вступила в открытую войну с Украиной по той простой причине, что есть и другие государства, чьи интересы заключаются в деэскалации этого конфликта. В перспективе они смогут смириться с аннексией Крыма, как беспрецедентным перекраивания границ в XXI веке, но перманентно тлеющий конфликт на украинском Донбассе, который каждый день рискует перейти в обостренную фазу и даже наступление, их не устраивает.

Если украинское руководство объявит войну России, то это будет либо демонстрация сил внутри границ, не переходящая в октрытое противостояние «странная война», либо разгром украинского фронта в течении нескольких суток и оккупация всего левого берега страны, если не больше. Как себя поведут при этом «западные партнеры» Украины — совершенно неизвестно, но зато предельно ясно, что запускать третью мировую войну в ситуации, когда можно пожертвовать одной страной ради 5-10 лет относительного спокойствия, никто не будет.

Вот почему Украина три года живет при полноценной позиционной войне, изредка переходящей в обостренную фазу, которая как бы и не война, а всего-лишь «антитеррористическая операция». Это одно из условий сохранения целостности и функциональности украинского государства — с конвенционной войной оно погубит само себя, и взамен него мы получим российское государство, которое не «такое же бандитско-олигархическое, как и всякое другое», а гораздо более страшное, нетерпимое, жестокое и готовое пойти на любое преступление против человечества, если в том будет потребность.

Что делать?

Вариантов действий достаточно много, так что бросаться всей страной на амбразуру определенно не стоит. Надо понимать, что международное сотрудничество, дипломатия и укрепление военных связей для Украины — самый оптимальный вариант. Но это вопросы к государству, которым мы, обычные люди, не управляем. Также все вышеперечисленное не является 100% гарантией от вторжения на тот случай, если Кремль запутается в своих играх или попросту психонет и пойдет ва-банк.

Но и нам есть чем заняться, заботясь о безопасности и усложнении жизни оккупантам на случай самого неприятного сценария. Если вы не действительный военнослужащий и не волонтер, но имеете желание поспособствовать защите Украины от удушающих щупалец русского фашизма, учитесь метко стрелять, осваивайте азы военной науки, изучайте типы вооружений и способы борьбы с ними и так далее. У нас есть достаточно много милитарных организаций, способных дать необходимые знания на тот случай, если Украину ждёт прорыв вражеских сил.

Фактически любой желающий может записаться в территориальную оборону по месту жительства — в её составе вы сможете защищать свой город или вести партизанскую борьбу в том случае, если наступление начнется не только на донбасском фронте, а по всей границе. Покамест это довольно молодая концепция обороны, требующая идей и живого участия энтузиастов, поэтому стоит поспешить.

Можно готовиться и полностью автономно, если вы не доверяете армии. Многие обладают легальным гражданским оружием, которое может сгодиться как боевое. Вообще, каждый способный и обученный доброволец будет на вес золота, независимо от того, как он предпочитает участвовать в сопротивлении. Следует быть подготовленным заранее.

Если мы выстоим, будущее страны будет уже в наших руках, и тогда вряд-ли старым-новым «лидерам» удастся обустроить выжившую страну под себя.


Комментировать
В категории: Позиция, тези: АТО, война, минские договоренности, оборона, оккупация, партизанская война, Россия, территориальная оборона, Украина

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Анархисты, Трамп и мусорка
livasprava
Анархисты, Трамп и мусорка в НИГИЛИСТ.

16142767_1320220861349548_421457219925453698_nВслед за протестами против Трампа в Америке среди украинских анархистов развивается интересная дискуссия. Мол, американские товарищи не просто молодцы, но и очень хорошо организованы — выступили против Трампа, пожгли машины, кого-то побили и перевернули мусорку. Может быть, обществу это придётся по душе, и оно даже проникнется анархистскими идеями.

А у нас анархисты, мол, тюфяки — на Майдане не смогли показать класс и выступить с позиции отдельной, влиятельной силы, а надо было, потому что Майдан — то сплошь предательство революционных идеалов, депутатское дирижирование и прочая наебка.

Если так рассуждать, то надо было ещё в 1991 говорить с позиции силы, когда распадался Советский Союз и далеко не все видели ясную перспективу — чего ждать от будущего строя. А ещё лучше — в 1921, когда большевики подавляли Гуляй-поле и Кронштадт.

Нет, лучше даже было выступать с позиции силы в 1917, когда ещё никакие большевики ничего не захватили. А ещё лучше — в 1905, когда и трава была зеленее, и большевики добрее.

Это я вовсе не к тому, что надо идти за толпой и не выебываться, а к тому, что наши возможности очень сильно ограничены рамками, которые определяет общество. Мы — часть общества, плоть от плоти, своеобразный срез в одном из его сегментов. Группка последователей анархизма в нашем положении общественного почтения и поддержки не получит. Анархизм — в принципе в Украине не настолько популярное движение, чтобы рассчитывать на что-то большее, чем группку.

С позицией силы на майдане мы нахуй никому не были бы нужны. Там и так своих позиций сил неусмиренных хватало, а тут ещё новая, бестолковая и против шуб. Ни программы, ни умения её воплощать — одна только претензия и резонерство.

Можно, конечно, объединять и комбинировать разные группки, чтоб получить нечто чуть более массовое, но этот процесс длится уже почти 10 лет, и приводит только к разбитому корыту в плане серьёзной организации и дисциплинированной силы.

Насчёт достижений хорошо организованных американских анархистов в противовес предательскому Майдану хорошо сказал товарищ Игаль Левин:

«Если в США будет революция, то в ней будут участвовать правые милиции состоящие из фермеров, реднеков и всяких хилбилис. Революция быстро станет гражданкой ибо там вооружено все общество, а милиции порой достигают тысяч организованных людей.

А теперь вопрос. какую роль смогут сыграть эти подростки, которые сейчас устраивают красивый райот в этом всем? У них есть структура? Деньги? Поддержка масс? Оружие? Позитивная программа?»

А разгадка одна. Мы немного подвисли на уровне домайданных представлений о революции, которая, казалось, сама по себе разгорится, разольется и победит, лишь бы были сильные идеологические организации и профсоюзы, а мы все отделаемся, что говорится, малой кровью.

Нет, не отделаемся. Майдан вот скосил пару сотен жизней, и все ради не особо-то и ощутимых изменений. Ещё в стране третий год идёт война, грозящая из позиционной перейти в полномасштабную. Она уж точно должна научить анархистов тому, что никакой цветочной революции не будет.

Нам всем, по-хорошему, стоит больше думать о тактике и видах вооружений, чем о митингах-пикетах (нет, они тоже нужны, конечно же, но решающее слово отнюдь не в них). Тогда, глядишь, в нашем политическом существование будет больше и перспектив, и смысла. Даже 15 человек с гражданским оружием и знанием хотя бы тактики лёгкой пехоты — это уже сила, способная успешно выполнять боевые задачи в случае общественного коллапса, вражеской оккупации и прочих не особо радужных перспектив.

Что сейчас толку в «сильной организации», если она не обучена азам военного дела? Что мы тогда сможем противопоставить гаубицам и танкам? Листовки с воззванием к таким же беспомощным согражданам? А может, боевой профсоюз?

Лёд тронулся, товарищи бунтари. Уже никогда ничего не будет по-старому. Оргработа — оргработой, но давайте не забывать, где мы и в какое время живём. Если воспринимать текущий строй как данность, а не царство злобного Кощея, от которого хочется сбежать под одеяло, то будет ясно, что другого мира у нас нет, и надо как-то адаптироваться к этому.

Нет, не принять его правила, а осознать, что общество — продукт возможностей и обстоятельств, который вряд-ли изменишь начетничеством охуительных идей и личным примером свободы нравов. Придется не абстрагироваться, прячась в безопасных пространствах, а нырять в этот омут с головой.

А ещё нужно иметь план того, что мы собираемся менять в этом обществе, и не «вообще говоря», а конкретно, по пунктам и применительно к действительным общественным нуждам.


Комментировать
В категории: Позиция, тези:

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Покидая транс-эксклюзивный феминизм
livasprava
Покидая транс-эксклюзивный феминизм в НИГИЛИСТ.

terf

TERF — сокращение, в переводе на русский значит “транс-эксклюзивный радикальный феминизм”. Феминистки этого течения считают, что транс-женщины — биологические мужчины, сделавшие трансгендерный переход, — остаются мужчинами и не должны включаться в феминистскую повестку. По мнению TERF, “операции по коррекции пола придумали мужчины для обслуживания патриархата” (см. http://ona.org.ru/post/142132354603/terf) Несколько лет назад внутрифеминистский конфликт обострился: TERF стали открыто называть интерсекциональных и некоторых анархо-феминисток “предательницами движения”. 

TERF часто говорят, что интерсекциональный феминизм — синоним либерального, что интерсекционалистки не знают «феминистской матчасти», не интересуются реальным нарушением женских прав и зацикливаются на помощи мужчинам, под которыми оппонентки также подразумевают MTF. Что характерно, одна из обвинительниц пишет в ЖЖ-сообществе Feminism: «не существует запрета на профессию мужчинам, для женщин запрещены сколько там 257 в россии, порядка 300 в украине и 400 в беларуси» 1, — демонстрируя весьма приблизительные знания о трудовой дискриминации женщин (реальные цифры — 456 и 900, а не 257 и 300), зато случаи насилия транс-женщин против цис-женщин эта киберактивистка почему-то запоминает лучше. И не она одна. Я уже писала в статье «“Трансгендеризм“ как новый сионский протокол» 2, что не слишком актуальная для постСССР проблема коммуникации между цис- и транс-женщинами в последние годы раздувается TERF до вселенских масштабов, и это не может не беспокоить. Однако я сама когда-то была TERF.

Как всё началось? Придётся долго восстанавливать цепочку событий: иногда мне кажется, что столько не живут. Подавляющее большинство моих ровесниц-феминисток — женщины, которые пришли в движение два-три года назад. Пять, по российским активистским меркам, — уже огромный срок. Когда я осознала себя феминисткой, мне было около пятнадцати лет 3. Российская реальность не предлагала и сотой доли идеологического разнообразия, на которое могут рассчитывать девушки, годящиеся мне в дочери. Поначалу я считала себя «просто феминисткой»: всё было понятно — есть Мария Арбатова по телевизору, она феминистка, есть патриархальные женщины, они фантазируют, что если выполнять свой долг, читай — тащить на себе после внедомной работы домашнюю, казаться «красивой» и подчиняться мужчине, то случится чудо — муж исправится и заработает на прислугу, найдётся богатый любовник или Христос заберёт в рай.

Переехав в Питер, я стала читать феминистскую литературу. Я девять лет училась в разных вузах и жила в общежитиях и на съёмных комнатах, где интернета не было, поэтому до 2005 года основным источником знаний были бумажные книги. «Хрестоматия феминистских текстов» под редакцией Е. Здравомысловой и А. Тёмкиной вышла в 2000 году и продавалась в магазине на Невском (богиня знает, где эта книга сейчас: я столько раз переезжала, что утратила некоторые книги, но у меня чудом сохранились другая хрестоматия и «Загадка женственности» Бетти Фридан, изданные «Прогрессом» в середине девяностых).

В Москве я прочитала другие тексты — «Введение в гендерные исследования» под редакцией Жеребкиной, харьковские «Гендерные исследования», «Гендер: полезная категория исторического анализа» Джоан Скотт, «Создание гендера» Уэст и Зиммерман, Ренату Салецл, Элен Сиксу и проч. В 2004 году вышел первый перевод «SCUM Manifesto» Соланас. Стало ясно, что феминизмов много, и надо определяться. Кооперироваться было поначалу не с кем: я училась то на филфаке, то на философском факультете, то в творческом вузе, где меня часто окружали патриархалки, с большинством из которых общаться было тяжело — я казалась им слишком радикальной. Я не отказывалась от основных бьюти-практик, хотя, в основном, носила брюки и удобную обувь, и не призывала убить всех мужчин. Но даже фитнес в те годы казался девушкам «мужским» занятием — мне постоянно говорили, что я перекачаюсь и превращусь в подобие шкафа (мне так и не удалось это сделать: благодаря фитнесу я разве что влезаю в джинсы пятнадцатилетней давности).

Как я сейчас понимаю, «нестандартные» девушки кучковались в технических вузах и ролевых тусовках, но ни выдающихся математических способностей, ни интереса к Толкину у меня не было, и я осталась в среде, которая даже Арбатову определяла как «ужасную» радфем.

«Арбатовский» медийный феминизм постепенно меня разочаровал. Я внимательно читала её книги. Автобиографическая героиня то заявляла, что гинеколог — мужская профессия, а женщине природа запрещает лазать в гениталии однополых («Аборт от нелюбимого»), то — что она (М.А.) хочет почувствовать себя женщиной, а не среднеполым функционером, поэтому ярко красится и отбеливает волосы, то плакала из-за пустяков (а у меня с детства было убеждение «сильные девочки из-за такого не плачут»), то сообщала: «Хотя я феминистка, но из двух мужчин выберу более мужественного», — спрашивается, почему инициативность и смелость — непременно мужские качества, не проще сказать: «Из двух мужчин я выберу более смелого или выглядящего брутально»? Арбатова подчёркивала, что не против традиционного распределения ролей, не выглядела конвенциональной «красавицей», но непропорционально много писала о косметике, нарядах и сексуальных практиках, одной из которых оказался «оргазм женщины от минета». У меня большой опыт отношений, но я до сих пор не могу понять, какую инопланетную физиологию Арбатова описывает. Смешанную реакцию вызывал классизм: тогда я такого термина не знала, но ратование авторки за права успешных белых гетеросексуалок в ущерб остальным настораживало. С другой стороны, мне самой хотелось переложить бытовые обязанности на других — так получалось, что в нашем обществе это женщины, — и я жалела, что у меня пока нет ни собственного жилья, ни денег на домработницу. Но общая картина либерального феминизма получалась малоинтересной — западные либфем тоже поддерживали фрагментарные законодательные изменения, не более. А молодым людям, если они не задавлены воспитанием так, что на пепелище их мечтаний можно разве что возложить пресловутую юбку-в-пол, хочется радикализма, эпатажа, решительных действий.

Радикальный феминизм предлагал близкую мне концепцию: во-первых, женщины — это угнетаемый мужчинами класс; во-вторых, следует уничтожить гендер. Радфем не советовали: «Уступи мужчинам кусочек прав здесь, за это они дадут тебе кусочек прав там». Эти рекомендации либералок напоминали о девушках, которые публиковались в толстых журналах после вынужденного секса с литературными мэтрами. Вроде бы, женщина добилась своего «за пределами кухни» и бравирует цинизмом, но глаза выдают. Как любая мало-мальски симпатичная девушка, оказавшаяся в ситуации уязвимости — а в ней находятся почти все иногородние студентки, плюс ко всему, я уже тогда много ездила автостопом, — я страдала от ненужного назойливого внимания, иногда перераставшего в попытки насилия, которые, будь я слабее, оказались бы успешны. Разумеется, терпение лопнуло, и у меня началась типичная для большинства феминисток стадия гнева.

Я стала открыто называть себя радикальной феминисткой. Мне встретилась единомышленница — девушка лет двадцати, которая, к сожалению, провалилась на вступительных экзаменах в Литинститут, — но её позиция вызывала некоторые вопросы: девушка принципиально не хотела заниматься спортом и ничего не знала об оружии. «Как же она отобьётся от мужчин? — думала я. — Как можно быть настолько непредусмотрительной? Это патриархалки — удобные жертвы, радфем такими быть не должны».

Но выяснилось, что радфем — это не о силовом противостоянии мужчинам. Андреа Дворкин спортом вообще не занималась. В читальном зале института подключили интернет, я пошла читать Дворкин и других радикалок — не скажу, по каким ссылкам: одни ресурсы я не помню, другие недоступны уже лет восемь или девять, — и мне стало не по себе. Выяснилось, что радфем — это когда полностью пренебрегают эпиляцией. Моя аутистическая гиперсенситивность к этому не слишком располагает, мне физически неприятны волосы на теле, и я была бы счастлива, если бы мне показали способы безопасного их удаления намного раньше, чем я их нашла. Я снова оказывалась неправильной: «нормальной женщине удобнее с волосами». Рассуждения радфем о сексе? Опять я никуда не годилась по сравнению с настоящими феминистками, которым от природы не нравится сношение с угнетателями, женщин, которые после гетеросекса ощущают себя грязными, использованными, оплёванными.

Подобные тексты публикуются до сих пор. Например, недавний перевод, просто один к одному:

«Друзья уверяли меня, что патриархат стыдит промискуитетных женщин, и что если я хочу бороться с этим, то должна не обращать внимания. И я очень пыталась это делать, чтобы стать полной эмпауэрмента и секс-позитива молодой феминисткой: не обращала внимания, когда мужчины били меня в постели, когда они заставляли меня присылать непристойные фото, когда я пристрастилась к алкоголю, чтобы заглушить свой сомневающийся внутренний голос.
…Через несколько месяцев нашей дружбы он [мой знакомый] изнасиловал меня. Мне потребовался почти год, чтобы осознать, что произошло, потому что на уровне физических ощущений изнасилование ничем не отличалось от другого секса, который у меня был в то время. Я занималась сексом потому, что ненавидела себя, и никто из моего окружения этого не понял. Использование секса как способа селф-харма отличается от других видов самоповреждения…» 4

Я растерялась. Мужчины не били меня в постели. Я могла в шутку подраться с парнем, весящим всего на восемь-десять килограммов тяжелее меня — из-за мускулов я не была совсем уж лёгкой, — так же, как смеха ради лупят друг друга мальчики-подростки, отрабатывая приёмы шото-кан. Но не более. Попытки насилия отличались от секса по согласию. У меня не было потребности в самоповреждениях: я отрабатывала технику в спортзале, чтобы стать здоровее и выносливее, развить реакцию, а болезненные ощущения воспринимала философски, как неизбывный побочный эффект. У меня появились единомышленницы, не феминистки, но отмороженные и циничные. «Я мужику сказала: спать — да, жить — нет», — весело рассказывала на кухне одна из них, и мы вместе смеялись над мужиком, посчитавшим, что любая будет рада мыть за ним уборную. У меня была специальная sim-карта для случайных парней, время от времени я её меняла, зная, что многие мужчины воображают: если девушка согласилась один раз, теперь она твоя личная скорая сексуальная помощь. Когда мне не нравился секс, я могла залепить случайному партнёру что-то вроде: «Копи на увеличение. Или на Камасутру». Андреа Дворкин писала, что женщины столетиями сбегали от секса в монастырь, и называла эту стратегию освободительной, а мне казалось: в монастырь уходили от безысходности и платили за образование отказом от удовольствия.

В общем, я, по гамбургскому счёту, не годилась в радфем. Но об интерсекционализме мы тогда не знали, и я продолжала причислять себя к радикалкам, решив, что у меня будет «свой» радикализм, то есть обычная каша в голове, как у многих нынешних сетевых активисток. Точно так же, как они, я полагала, что бьюти-практики — это нормально, если мы осознаём, что прибегаем к ним не для себя, а из-за требований общества. Некоторые радфем носят высокие каблуки, но до такого разрыва между реальным и декларативным я не доходила, рано отказавшись от каблуков.

Секс-негатив — не единственное, что навязывал радфем. Была ещё трансфобия. Если концепт «радикального отвращения к сексу» я с недоумением отбросила, продолжая использовать мальчиков как объекты для получения удовольствия (а зачем они ещё нужны, если транслируют стереотипы?) и не обращая внимания на их фантазии (кто-то из них воображал себя мужчиной моей мечты только потому, что нравился в постели, — его вскоре обламывали, кто-то думал, что за него хотят замуж — это меня совершенно не волновало), то транс-эксклюзивность казалась мне вещью, от которой не так легко отмахнуться.

Только теперь я понимаю, отчего это произошло. Если гетеросексуальные мужчины окружали меня повсюду, и я могла самостоятельно формировать мнение о них, то транс-люди редко встречались даже в клубе «12 вольт». Почему бы не поверить авторитетным западным феминисткам — им виднее? Я считала, что в идеальном мире люди будут одеваться как хотят, вне зависимости от акушерского пола. Ещё Маргарет Мид доказала, что стереотипы маскулинности и феминности меняются в истории даже одного и того же общества, значит, социальный пол не имеет смысла, и трансгендерные люди — просто невротики или шизофреники, которым надо лечиться. Эту точку зрения укрепляло общение с трансгендерными людьми — некоторые из них действительно попали в психодиспансер, — и биологическими женщинами, которых в ролевой тусовке окрестили «дайригеями». Они обычно имели профайл на diary.ru и говорили о себе в мужском роде. Ролевыми играми я не увлекалась, но пересечься с такими людьми в середине нулевых стало легко, практически в любом общежитии творческого вуза. Как назло, мне встречались почти сплошь мизогиничные FTM из категории так называемых глюколовов: они якобы помнили предыдущие рождения в мире Толкина или сходных, презирали человечество и старались свалить бытовые заботы на партнёрш и соседок по комнате. Контраст между представлением о себе-эльфийском принце и реальностью неприятно поражал. Также я обращала внимание на феминные увлечения и хобби этих людей. «У меня больше «мужских» интересов, но я себя мужчиной не считаю, а тебе это зачем?» — спросила я сосед_ку, но ничего внятного не услышала. Я не разделяла псевдо-FTM, отыгрывающих «ролёвку», и людей с серьёзной дисфорией, и мне казалось, что для перехода надо полностью соответствовать маскулинному шаблону, иначе зачем мучиться и мучить других.

Сама я пыталась обрести правильную женскую идентичность, хотя с детства ощущала себя скорее существом «третьего пола», чем женщиной, читала Клариссу Пинколу Эстес, это помогало слабо. Радикальный феминизм легитимизировал моё желание быть «плохой девочкой», но этого было недостаточно. В глубине души я чувствовала, что смена гендерного перформанса — по-настоящему радикальная практика, недаром обыватели так ненавидят транс-людей, вызывающих у них растерянность или шок, особенно когда человек не может определить биологический пол собеседника. Но радфем табуировал эту тему. Так получалось, что это течение разрешает одни радикальные вещи, например, вдохновляющие многих из нас лесбийские поселения 5, и запрещает другие.

После переезда в Калининград я стала читать сетевые материалы, уже переведённые в немалом количестве. Из-за разочарования в левой идее я некоторое время считала себя околоправой радикальной феминисткой и была уверена, что женщинам поможет усиление антимигрантской политики, т.к распространение мизогинных исламских идей нам вредит.

На этой почве мы сошлись с очень странной женщиной, которая то ли в соавторстве — этот вопрос до сих пор не прояснён, — то ли просто от разных имён вела ЖЖ-блоги, где пропагандировала антиисламизм, насилие, лесбийский сатанизм и даже убийство транс-людей «нормальными мужчинами» (их, по её мнению, осталось мало, потому что мужчины вырождаются) и, как она выражалась, «адекватными девочками». Некоторое время я наблюдала за этой личностью, пытаясь выяснить, сколько в её словах правды, не является ли она пропавшей вокалисткой одной культовой блэк-метал-группы (зацепок было много), когда пишет она, а когда соавтор, да и как персонаж писательницу она меня интересовала. В конце концов она стала писать совсем невменяемые вещи, настаивать на бесплатной помощи в сборе материала для её книги об адалт-индустрии, как будто у меня не было собственных проектов, предлагать продать квартиру и жить с ней за границей на проценты. Тогда я в очередной раз задумалась: зачем мне транс-эксклюзивный радфем, если он раз за разом притягивает ко мне подобных индивидов?

Текстов о трансгендерности в интернете между тем стало больше, я узнала об интерсекциональном феминизме, наконец-то смирилась со своей агендерной идентичностью и вернулась к левому движению. Вероятно, дело в том, что я естественным образом перешла от стадии гнева к желанию продуктивных действий, и это умножилось на полученную информацию. До появления гуринь нынешней радфем-тусовки оставалось года два.

Уже тогда мне стало ясно, во что превратится русскоязычный TERF. Впрочем, радфем этого крыла не любят упомянутую аббревиатуру: по их уверениям, трансгендеры упоминают её только в контексте ругательств типа «TERF-bitch». Читая англоязычные ресурсы, я находила множество нейтральных упоминаний этой аббревиатуры, так что дело, видимо, в другом. TERF пытаются монополизировать радикальный феминизм. Они не раз говорили, что TIRF – это фикция, потому что MTF – вражеские агенты, которых не пустит в свой круг ни одна радикалка.

Сейчас можно подытожить — чем же стал TERF, что он предлагает присоединившимся:

– «наполовину беременность», то есть наполовину расизм и нацизм (мужчин называют оскорбительными для цветных людей и кавказцев словами);

– фэтфобию, на этот раз не наполовину, антибодипозитив: по мнению лидерки движения, бодипозитив приводит только к порнификации изображений полных женщин, а полнота — следствие заработанных при патриархате неврозов;

– обвинения оппоненток, якобы занимающихся только проблемами транс-женщин; на самом деле, сами TERF фокусируют негативное внимание на транс-женщинах, а получив возражения, заявляют, что противницы интересуются исключительно «мужиками в юбках»; транс-мужчин TERF изредка замечают, клеймят «несчастными изуродованными лесбиянками» или предательницами, возжелавшими мужских привилегий, их проблемами не занимаются;

– трансфобию в очень деструктивной форме: эти феминистки принципиально не хотят различать «ядерных» транссексуалов, трансгендеров, кросс-дрессеров и преступников, которые переодеваются в женскую одежду с целью быстрее выследить жертву;

– лесбофобию — якобы лесбиянки не должны вносить в радфем лесбийскую повестку; высмеивание лесбиянок, практикуемое многими киберактивистками;

– бифобию — в случае, если радфем — лесбиянка;

– бесконечную злобу, мизогинные оскорбления, выяснение отношений на пустом месте — это называется «снятие табу с женского гнева»;

– клеймение любой женской активности, кроме распространения транс-эксклюзивных текстов в интернете: для женщин, занимающихся иным активизмом, придумано оскорбление «эко-зоо-шиза»; любые политические движения, поддерживаемые женщиной, объявлены мужскими, примыкать что к анархизму, что к марксизму, что к украинскому антиколониализму нельзя — тебя назовут «подстилкой» или «майданной бутербродницей»;

– и, наконец, право называться радикалкой, ведя патриархальный образ жизни; как говорила печально известная омская киберактивистка, «надо есть, спать, учить матчасть и не подвергать себя опасности».

В анархо-субкультуре такую личность назовут позёркой. Но у некоторых TERF есть великолепное оправдание бездействия: «Женщину нельзя ни за что критиковать, потому как любые протестные практики в патриархате обречены. Нельзя, если это я. А вот ту — можно: она квир-шиза, маткоголовый буфет, лесбохрен. Видите, я занимаюсь делом — очищаю феминизм от позорниц».

Я знаю буквально нескольких женщин, которые называют себя транс-эксклюзивными лесбофеминистками, но ведут себя иначе — просто говорят, что не включают транс-женщин в феминистскую повестку. Популярный в постСССР транс-эксклюзивный феминизм, в отличие от их феминизма, можно обозначить как профанический.

В чём же привлекательность профанической версии TERF? Администраторка одной группы Vkontakte формулирует так:

«1) На агрессию легко подсесть. Радфемки напирают на то, что патриархат запрещает женщинам агрессию в любом виде, и из этого делается вывод, что надо назло патриархату проявлять её везде где только можно. Доходит до того, что простая вежливость объявляется эмоциональным обслуживанием.

2) По той же причине, по какой люди любят чернуху, криминальные новости и сообщения о катастрофах. В радфем-пабликах часто размещаются материалы о жутких изуверских практиках, которым подвергаются (или подвергались в прошлом) женщины. Без какой-либо цели, просто чтобы поужасаться.

3) По той же причине, по которой популярны ресурсы типа «Русская смерть» или творчество Егора Летова — в этом есть какой-то декадентский шарм, сладкий вкус тлена и безысходности» 6.

P. S. Недавно транс-эксклюзивная феминистка заявила, что я «прикидываюсь трансозащитницей, чтобы говорить гадости о женщинах». Под гадостями в данном контексте подразумевался мой ответ другой радфем, обвинившей моего коллегу по анархо-движению в сливе контактов партнёрши по акции. Всё бы ничего, но его партнёршей по той, семилетней давности, акции была совсем не та женщина, о которой говорит радфем, и её данные он не сливал. Я сообщила об этом — жуткая гадость, не правда ли?

Итак, меня всё больше огорчает русскоязычный TERF, и я не жалею, что перестала себя с ним ассоциировать. Как говорила ветеранка феминизма Ольга Липовская, «судите сами, дамы… впрочем, и господа».

Источник Товаришка


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: феминизм

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


7 уроків «законів 16 січня» 2014 року
livasprava
7 уроків «законів 16 січня» 2014 року в НИГИЛИСТ.

qip-shot-screen-141

Декілька років тому досі невідома кількість депутатів Верховної Ради проголосувала за низку змін до законів України, які істотно обмежували свободу слова і самовираження, свободу зібрань та право на справедливий суд. Надії на вето не виправдалися — тодішній президент Віктор Янукович документ підписав. Як вдало висловилися українські анархісти, безпрецедентний законопроект можна назвати «поліцейською державою в одному документі». Тому сьогодні прекрасний день, щоб поміркувати про те, чому нас навчило 16 січня 2014 року і до чого призвело.

  1. Парламентаризм був знівельований.

Нагадаю, законодавча гілка влади навіть в президентсько-парламентській республіці якщо і порушує регламент в дрібницях, то все одно повинна підкорятися непорушному правилу — для прийняття рішення необхідна підтримка більшості депутатів. Але голосування проводилися за допомогою рук, тривали секунд п’ять, після чого співавтор законопроектів регіонал Володимир Олійник відразу ж оголошував, що «235 — за».

Цікаво, що це не перший подібний випадок. Раніше, 4 квітня 2013 року, у відповідь на блокування трибуни і зрив засідань парламенту з боку тодішньої опозиції невідома кількість депутатів президентської Партії регіонів і їхніх сателітів з КПУ провели «виїзне засідання» на Банковій, під час якого проголосували за низку законів, стверджуючи, буцімто голосуючих було 244. Демонстрація сили спрацювала — опозиція присмирнішала.

Після голосування 16 січня 2014 року фракції УДАР, «Батьківщина» і ВО «Свобода» не склали мандати і продовжували дружно ходити в будівлю під куполом. Проковтнути таке під час Майдану означало визнати, що Рада стала ілюзією парламенту — визнати і погодитися з цим.

  1. Відбувся важливий етап президентського перевороту.

Саме так слід подавати ті події Міністерству освіти в підручниках української історії у відповідь на твердження російської пропаганди про «збройний переворот».

Переворот з боку громадської і парламентської опозиції після розстрілу майданівців і втечі Віктора Януковича був максимум парламентський. Мирні ж протестувальники, палиці більшості вже немирних учасників акцій, а також порівняно невелика кількість вогнепальної зброї у окремих радикалів все одно не тягнуть на «озброєність», якщо все це порівнювати з кількістю пропрезидентських силовиків і їх найманців. Їх було в рази більше і вони переважали за кількістю вогнепальної зброї.

Свій же переворот Віктор Федорович почав ще 30 вересня 2010 року, коли ручний Конституційний суд під контролем Банкової скасував досягнення Помаранчевої революції — повернув президентсько-парламентську форму правління взамін парламентсько-президентській.

  1. Це призвело до ескалації конфлікту, перемовин і скасування «законів 16 січня».

Бунт на Грушевського, перші загиблі з боку протестувальників, торги президента з трійкою опозиційних лідерів… Знаю, що один з депутатів «Батьківщини» пояснював тоді своїм на зустрічі фракції: «Ви ж не думаєте, що Янукович пішов з нами на перемовини тому, що ми такі розумні, сильні і гарні?»

Банкова злякалася саме вулиці і тому відступилася.

  1. В Україні тимчасово існувала паралельна влада.

Нагадаю, що за кілька годин до початку подій на Грушевського зі сцени Майдану було проголошено створення Народної ради України та її місцевих осередків, які складалися тільки з опозиційних народних і місцевих депутатів (на місцях туди іноді ще й входили громадські активісти). У багатьох містах політично активна частина населення в це повірила і почула заклики НРУ про створення місцевих «народних самооборон» і «народних муніципальних міліцій». Під час подальшої ескалації конфлікту в Києві, на місцях це допомагало займати урядові будівлі і фактично контролювати міста (майже вся міліція була в Києві).

Однак депутати від опозиції забули про Народну раду після того, як пропрезидентські сили погодилися знову грати за правилами в парламенті. Забули потім і люди на місцях. Працівникам російських спецслужб слово «народний» тим часом настільки сподобалося, що вони його активно використовували під час «російської весни».

  1. Все могло бути і гірше.

Трійка опозиційних лідерів просто проголосила зі сцени, що «ці закони для нас — не закони» і… закликала і далі мирно виходити на Майдан. Нагадаю, що масові віче проходили у вихідні дні, оскільки в будні більшість людей все одно йшла на роботу. Таким чином, в неділю, 19 січня, віче загрожувало бути досить масовим. Люди поступово розчаровувалися б стоянням з вірою в «нечинність» диктаторських законів, а МВС, СБУ, прокуратура і суди віру протилежну кожен день зміцнювали б репресивною практикою їх виконання. Та й ідея НРУ сприймалася б на місцях не так серйозно без бунту на Грушевського.

З іншого боку, частина «екстремістів» та «іноземних агентів», серед яких був і автор, 16-го числа взагалі запланували повести людей брати штурмом або Адміністрацію президента, або Кабмін, або Верховну Раду. Навіщо? Щоб у разі успіху людям було цікаво не піти на роботу в понеділок. Можливо, розстріл майданівців міг відбутися не 20 лютого, а на місяць раніше.

  1. Повторення — не мати навчання.

Багато норм «законів 16 січня» — це перекладені на українську мову норми Російської Федерації. Не вірите? Інтернет-пошук і гугл-перекладач вам допоможуть. Але чи стежимо ми тепер за українським парламентом? Чи знаємо, яке законодавство роками перетворювало сусіда-агресора в те, чим Росія є зараз? В основному – ні. Більшість українців і далі живуть від виборів до виборів, від революцій до революцій, перекладаючи всю відповідальність на нову владу. Таким чином ми дійсно ризикуємо, воюючи з Росією, в Росію ж і перетворитися. Україномовну, звісно.

І це не примарна загроза. Деякі ідеї «законів 16 січня» в тій чи іншій формі все ж були проголосовані вже новою владою в оновленій Верховній Раді. Наприклад, узаконена презумпція винуватості за порушення автомобілістами правил дорожнього руху, а також можливість заочного кримінального провадження. Але головне навіть не в цьому. Погіршення законодавства за останні два роки в основному не узяті з «диктаторських законів Януковича». Їх виправдовують війною і тероризмом. Або навіть не виправдовують, бо українці за парламентом просто не стежать.

І хоч наші пострадянські держави-сусіди продовжують сильно обганяти нас в поліцейщині, річниця прийняття «законів 16 січня» — чудовий час для того, щоб подумати, з якою швидкістю наздоганяємо їх ми, і навіщо нам це потрібно.

  1. P.S. Рік тому я написав цей текст для російськомовного видання POLITEKA.

Пізніше я проглянув більше відеозаписів подій того дня у сесійній залі українського парламенту та прочитав стенограму пленарного засідання. І був сильно вражений усвідомленням того, що якщо не «235 — за», то 226 депутатів таки могли в цей день віддати необхідну кількість голосів для ухвалення «законів 16 січня».

Нагадаю, що лідери тодішньої опозиції  прекрасно розуміли, наскільки небезпечний законодавчий пакет збиралися пропхнути Партія регіонів та КПУ. Тому опозиційні депутати намагалася зірвати голосування в будь-який можливий спосіб. В тому числі — відбирали особисті картки для голосування та псували обладнання для фіксації голосів. В певний момент головуючий засідання — регіонал Ігор Калєтнік — без обговорення, одноосібно прийняв рішення голосувати за усі наступні законопроекти за допомогою рук, а також самостійно обрав голову лічильної комісії — Володимира Олійника. Склад самої лічильної комісії, звісно, теж не узгоджувався з парламентом.

Навряд чи відповідала дійсності фраза «235 — за», яку Олійник тоді повторив після аж вісімнадцяти голосувань руками. Відеозаписи чітко показують, що насправді він нічого не рахував.

Проте кількість голосів, яку показувала електронна системі «Рада» до голосування руками, свідчить про те, що голосів на «закони 16 січня» таки могло вистачити.

Звісно, точного підтвердження цьому також немає. Невідомо, чи дійсно в сесійній залі на початку засідання був присутній, як оголошувалося, 261 депутат. Невідомо, чи кожен присутній депутат в той день особисто голосував своєю карткою. Невідомо, чи всі депутати від влади піднімали свої руки під час голосування. Невідомо, чи всі вони були присутні в залі в момент історичного голосування. Щоб спробувати відповісти на всі ці питання, потрібно провести серйозне дослідження усіх наявних відеозаписів.

Але я хочу сказати про інше. Уся ця невідомість, підкріплена порушеннями регламенту Верховної Ради, впевнила майданівців в їх вірі — буцімто в парламенті насправді більшість не проголосувала за «закони 16 січня». Впевнила і підштовхнула до радикальних дій, які призвели до їх скасування.

Та чи готові були б активні українці воювати проти диктаторських законів, якби ті були ухвалені більшістю влади у прозорий і публічний спосіб, як вимагають стандарти парламентської демократії? Чи будуть готові, якщо вже новій владі закортить мирно ухвалити диктаторські закони майбутнього? Чи розуміють, що до драконівських режимів можна прийти і демократичним шляхом?

Відповісти на ці питання раджу, перш за все, тим майданівцям, які вважають себе законослухняними.


Комментировать
В категории: Нынче, Позиция, тези: Верховна Рада, Диктатура, закони 16 січня, КПУ, Майдан, партія регіонів

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


В ожидании Темного Будущего
livasprava
В ожидании Темного Будущего в НИГИЛИСТ.

hastac-dml_2
В 2017-м году мы открываем на Нигилисте новую рубрику, посвященную одной из базовых свобод, за которую предстоит бороться в XXI веке— свободе информации. Публикуемые здесь тексты будут носить по большей части прикладной характер: мы будем писать о взломе и защите от него, о черных рынках, об экспроприациях и полицейских репрессиях в киберпространстве. Но начнем, как того требуют законы жанра, с Манифеста.

В 1996 году Джон Барлоу написал “Декларацию Независимости Киберпространства” как ответ на попытки американского государства регламентировать свободу интернета с целью сохранения “благопристойности”. Увы, двадцать лет спустя следует признать, что борьба за независимость не увенчалась успехом: интернет не стал тем “последним фронтиром свободы”, куда бунтари могли бы сбежать от всевидящего ока властей и жить по своему разумению. Вместо этого, сюда, гремя кастрюлями и воняя носками, переместилось всё общество с его законами и иерархиями, с его моралью и предрассудками, с его глупостью и невежеством. Интернет не является автономным пространством, он колонизирован людьми из прошлого, цифровой “Новый Свет” — не более чем часть Старого. Само разделение на “реальный” и “виртуальный” мир сегодня более чем условно, его давно следует оставить в 90-х.
cyberillo1
Вопреки надеждам оптимистов, приходится признать, что новые технологии сами по себе не сделали людей свободными. Когда это стало очевидным, в моду начала входить технофобия, часто замешанная на невежестве. Она порождала страх перед новым: стремление ограничить, сдержать прогресс. Замаячили призраки систем тотального контроля (жесткого, в духе Оруэлловского “1984”, или мягкого, незаметного, как у Хаксли). Левые консерваторы боятся “надзирающих и наказывающих” машин на службе правящего класса, которые полностью подчинят себе работу и досуг всех людей, сделав невозможным любой бунт. Искусственный интеллект в роли эффективного менеджера, дроны и роботы в роли riot police: с ними уже не получится поиграть в восстание по выходным. Правые консерваторы боятся, по сути, того же: в хорошо отлаженной механизированной тоталитарной системе их лояльность, желание выслужиться перед начальством и энтузиазм в выявлении врагов потеряют всякую ценность. Робот со временем заменит и мента, и пропагандиста и превзойдет их в эффективности.

Но мы — не консерваторы и мы не боимся цифровых антиутопий. Мы и так с рождения живем в антиутопии из которой стремимся выбраться.

Весь наш мир — тюрьма: иногда это грязный зиндан с нечистотами, иногда — уютная камера с игровой приставкой, телевизором и вкусной едой, чаще — что-то среднее. Когда правящий класс перестраивает нашу камеру, делая её более комфортной, и, в то же время, защищенной от побегов, мы не просим надзирателей вернуть нам грязные нары и хлеб с водой. В то же время, мы не благодарим охранников за заботу и не идем на сотрудничество с ними. Мы не ковыряем ложкой бетонный пол, в бесплодной надежде сделать подкоп. Вместо этого мы ищем в обновленных стенах щели, в которые можно спрятать заточку, мы подбираем отмычки к новым замкам, мы налаживаем вместе с себе подобными систему тайных коммуникаций и контрабанды, мы готовимся и планируем, мы ищем слабые места в ежедневно обновляемой системе.

У любой сложной системы всегда есть слабые места. Чем выше её сложность — тем больше в ней ошибок, и все они рано или поздно начнут наслаиваться друг на друга. Наша задача — не бороться против будущего и не бездумно приветствовать его, а осознанно воспользоваться им в своих интересах. Единственный способ победить сильного противника — стать хитрее, изворотливее, научиться прятаться и атаковать из тени. Если нам изготовят новые тяжелые цепи — нет смысла ныть от их тяжести — никто не проявит сочувствия, нет смысла просить сделать их легче — это не устранит проблему цепей. Следует научиться использовать их как оружие. Мы не можем остановить несущийся на нас грузовик будущего, а это значит, что нам надо проехаться вместе с ним, пронырнув под колесами.

cp

Прогресс не подарит нам свободу, но попытки его замедлить — ограничат её. Каким бы мрачным ни было будущее, оно всегда лучше чем прошлое. Лучше скрываться в темноте, чем наслаждаться светом костров инквизиции.


Комментировать
В категории: Ледоруб, Нынче, тези: будущее, свобода, технологии, технофобия

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Інструкція зі свідомого споживання психоактивних речовин від Erowid з доповненнями
livasprava
Інструкція зі свідомого споживання психоактивних речовин від Erowid з доповненнями в НИГИЛИСТ.

Единственный способ избавиться от дракона – иметь своего собственного (Евгений Шварц)

Підла штука фен. Спокушає як старшокласник, котрий пропонує веселий секс без  зобов’язань і стосунків. І  спершу начебто все так … Аж потім усвідомлюєш, що скоро шостий рік як він живе з тобою … (Женя Осмос)

lsd_blotter_microgram_1987-5b

Мы публикуем перевод текста с сайта Erowid, одного из важнейших ресурсов, посвященных психоактивным веществам и их осознанному употреблению. Этот текст можно считать политическим, хоть он и не кажется таким на первый взгляд. Репрессивный подход к психоактивным веществам, который доминировал во всем мире последние десятилетия, и только сейчас постепенно начинает отступать, не только сконструировал миллионы “преступников”, он практически полностью уничтожил культуру употребления субстанций, которые заклеймили как “наркотики”. Единственное отношение к ним, которое допускала официальная пропаганда – это суеверный ужас. Таким образом, люди, которые вопреки предрассудкам всё-таки пробуют “наркотики”, часто не подозревают о реальных рисках связанных с ними и о том, как их можно избежать. Многих смертей от передозировок, зависимостей, физических и психических травм было бы можно избежать, если бы люди вдумчиво и с пониманием относились к тому, что они вводят в свой организм. Просвещение в этой области не только помогает снизить вред, который наносят себе наркопотребители, оно помогает нам более эффективно бороться с репрессивной наркополитикой и её защитниками. Также во время подготовки этой публикации мы случайно нашли решение языкового вопроса.

Інструкція зі свідомого споживання психоактивних речовин

  1. З’ясуйте, які ризики  для здоров’я пов’язані з обраним психоактивом та супутнім класом речовин.
  2. Вивчіть взаємодію та сумісність обраного психоактива з іншими речовинами, ліками, харчовими додатками та зайняттями.
  3. Зверніть увагу на нюанси власного здоров’я, індивідуальні схильності та медичну історію вашої родини.
  4. Встановіть легальність обраного психоактива та веірогідні покарання.
  5. Ретельно оберіть джерело, щоб бути впевненим у продукті та його якості. Уникайте продуктів сумнівної якості та походження.
  6. З’ясуйте, чи може обраний психоактив знизити здатність керувати авто, взаємодіяти з технікою, концентруватися на необхідних задачах.
  7. Звільніть себе від обов’язків (робота, догляд за дітьми та інше), яким можуть зашкодити ваші наміри, та передоручіть ці обов’язки відповідальним особам.
  8. Усвідомте обґрунтовані ризики для себе та оточуючих. Встановіть запобіжники, аби їх мінімізувати.
  9. Оберіть для свого наміру доречне місце та створіть умови для комфортного перебування у ньому.
  10. Почніть із невеликих доз, для визначення індивідуальних реакцій. Використовуйте мінімальнуі дозуи, необхідну для досягнення бажаного ефекту. Менші дозування є більш безпечними.
  11. Відмічайте реакцію на конкретні речовини та дозування, аби не повторювати помилок.
  12. Слідкуйте за  споживанням. Рефлексуйте. Коригуйте споживання так, щоб зменшити шкоду фізичному та психічному здоров’ю.
  13. Зверніть увагу на зміни у вашому самопочутті, які можуть бути пов’язані зі споживанням ПАР.
  14. Перегляньте споживання, якщо воно перешкоджає вашим особистим та професійним цілям.
  15. Підтримуйте контакт із приятелями та родиною. Сприймайте коментарі стосовно свого споживання.
  16. За потреби вдавайтеся до терапії.


Erowid F, Erowid E. “Fundamentals of Responsible Psychoactive Use” Erowid Extracts. Jun 2009
Переклад – Фюрі

speed

Снижение вреда при употреблении амфетаминов и МДМА

Инструкции Эровида универсальны, но в некоторых случаях важна конкретика. Поэтому важно прочесть статью и отзывы о каждом конкретном веществе на том же Erowid или Psychonaut Wiki. Удивительно, но избыток информации о наркотиках отнюдь не обозначает, что ей воспользуются, часто люди годами нюхают порошок даже не задумываясь о том, это амфетамин или какой-то дизайнерский стимулятор из Китая, пробуют марки не думая что они содержат.

Надо всегда вчитываться в первоисточники. Но праздники близко, так что считаю нужным озвучить основные пожелания, проверенные временем. Большинству наших читателей, скорее всего, близки стимуляторы и эмпатогены, поговорим о них. Наиболее часто употребляются амфетамин (реже – метамфетамин), и МДМА (раньше почти всегда в виде таблеток экстези, сейчас все чаще – кристаллы).

При употреблении практически любых психоактивных веществ, и особенно стимуляторов нужно не забывать про воду, особенно во время танцев/секса/физических нагрузок. Но одной воды недостаточно и если вы планируете долгий марафон, следите за уровнем минералов: пригодятся аптечные минералы в таблетках (особенно обратите внимание на магний), поваренная соль.

Важно хотя бы грубо, в общих чертах понимать как именно вещества воздействуют на организм. К примеру, амфетамины воздействуют на дофаминовые рецепторы, к тому же они заставляют организм выделять собственный дофамин. Но, со временем, его запасы заканчиваются. Наступает дофаминовый голод, и депрессия. Серотонин тоже падает, в итоге, человек становится опустошенным и, здравствуй suicide tuesday.

Лучший способ защититься от выгорания: четко дозировать свое употребление (неплохо иметь весы и  знать вес продукта) и делать паузы. За месяц-другой отдыха, толерантность к амфетамину снова понижается до нуля. С метамфетамином сложнее, злоупотребление им может вызвать необратимые повреждения, поэтому  его стоит по возможности избегать, или же употреблять в очень небольших количествах.

Еще один способ не впасть в дофаминовое голодание – пить л-тирозин, это аминокислота. которую можно купить в аптеке или магазине спортивного питания, строительный материал для производства дофамина.

При употреблении МДМА важно не частить, иначе всё волшебство пропадает, при чрезмерном употреблении – навсегда. Не смешивать с антидепрессантами и другими препаратами влияющими на серотонин, смерть от его избытка не так приятна, как может показаться. Следует четко соблюдать дозировку 1,5-2 мг. на килограмм веса, передозировка не только вызовет неприятные ощущения, но еще и утомит серотониновые рецепторы. Для восполнения запаса серотонина можно пить л-триптофан или же более простой для усвоения прекурсор серотонина – 5-HTP.

Вообще любому наркопотребителю стоит обратить внимание на спортивное питание. Восполнение запаса электролитов, витамины, минералы, необходимые аминокислоты, пищеварительные ферменты, легкая и питательная еда, которую можно употреблять даже не испытывая чувства голода – всё это актуально для людей испытывающих экстремальные нагрузки. И не только для спортсменов, но и для наркопотребителей. Хотя эти множества, пересекаются гораздо сильнее, чем принято полагать.

Адам

racemic_amphetamine_2-svg

Диалог Фюрі і Адама

Я вважаю, психічно активні речовини (далі ПАР)  — це соціохімічні ключі. До раю, до пекла, до лімбу. Якщо користуватися цими ключами, не зважаючи на інструкції, вірогідність пекла стрімко наростає.

Да. Если продолжать оккультные аналогии, во многих случаях употребление веществ можно сравнить с чтением книги заклинаний наугад. Если книга шарлатанская    не страшно, а вот если настоящая, можно ненароком вызвать демонов.

Одна з заповідей свідомого споживання застерігає нас від “читання шарлатанських книг”, яке рано чи пізно покличе, якщо не демонів, то інквізицію.

Или тех и других вместе.

А разом з ними ще й розлад шлунку.

Определенным ореолом мистицизма, как правило, окружено употребление психоделиков. А стимуляторы считаются чем-то очень простым и понятным, хотя  именно в них сокрыт очень большой потенциал к психологической зависимости.
“Подсесть” на психоделик трудно. Не знаю ни одного человека, который “торчал” бы на ЛСД, употребляя его изо дня в день (микродозинг не в счет). Обычно после “правильного” изменения сознания несколько недель, а иногда месяцев и лет не хочется повторов, мозг обрабатывает полученный опыт.

Со стимуляторами дела обстоят иначе.

Ти правий. Частково. Адже у океані сайкоделиків є свої айсберги. Власне, це той найкоротший шлях, який іде в обхід правил.
Будь-який необачний досвід може заблокувати розвиток свідомості на роки.
А то й відмотати на роки назад.

Чи ти не знаєш таких прикладів?

В известных мне случаях психоделики не были единственным фактором. И употреблялись они вместе с рядом других веществ.

Хотя, конечно же, при неправильном сеттинге и психоделик может навредить. И даже при правильном: вообще не всякое сознание нужно расширять. Ну, и ошибки часто приводят к неверным последствием, можно вспомнить о  хрестоматийных примерах вроде “съели вместо LSD DOB или Nbome”, “вместо одной порции случайно взяли десяток”.

Я чула багато трешових історій про те, як люди зібрались на пікнік, сіли за кермо, з’їли грибів, і за годину потрапили в епіцентр битви з демонами, після якої нічого міцніше за пиво принципово не вживають.

А может быть им и было нужно перестать вообще что-либо употреблять? Не факт, что это явилось препятствием в развитии сознания, может быть наоборот, их следовало подтолкнуть к трезвости.

Алкоголь куди впишемо? Адже він у нашій культурі Дух, Отець і Син.
З нього починають і ним закінчують.

Алкоголь – это вообще депрессант. Отдельная тема. В больших количествах диссоциатив.

Без руської душі ми тему алкоголю і опіатів далеко не качньом)

Поэтому я бы вернулся к МДМА и “спидам”.

bulletin_1973-01-01_3_page004_img003_large

Минулих вихідних мене якраз кликали ставитися опіатами. Ну ладно давай до стимуляторів.

Основная опасность стимуляторов видится мне в том, что они хороши и для работы, и для развлечения. Поэтому есть большое искушение употреблять их постоянно, особенно если они доступны.  А они доступны.

І дедалі доступніші. А роботи тільки більшає.

Доступность наркотиков это вообще отдельная тема для разговора.  Darknet делает доступными любые наркотики. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что “ребенок из хорошей семьи”, захотевший марочку ЛСД, может пойти в интернет и без большого риска купить именно марочку ЛСД. Десять лет назад он, не имея правильных знакомств, был бы вынужден идти к представителям низов криминального мира, которые вместо марочки могли накормить его в лучшем случае добом, а в худшем – циклодолом или тареном, “чтобы штырило”.

У питанні стимуляторів та “синтетики” можу схвалити такий підхід. А от у конопляному аспекті я скоріше надаю перевагу власному виробництву та стихійній торгівлі, місця якої передбачувані. Для мене конопляна розвідка частина культури пізнання міста.

У Європі конопляну торгівлю зазвичай курують африканські мігранти, тож частина задоволення від купленої в мігрантів маріхуани усвідомлення підтримки сірої економіки. Купівля у незалежних/місцевих/анонімних виробників як зменшення шкоди від державних силових структур.

 

Darknet уменьшает необходимость непосредственно контактировать с криминальной средой, которая все же не всегда так дружелюбна как наши  африканские братья. С другой стороны, он снижает порог входа. Последние пару лет для меня наркотики это такой же товар, как и любой другой. Если раньше их было нужно “искать”, “доставать”, “мутить”, то теперь я просто покупаю.

Объёмы употребления возросли в разы, ограничений почти нет. Мой мозг стал Австралией в которой безудержно размножаются амфетаминовые кролики. Так что пришлось вырастить в себе собственных собак Динго, которые сдерживают их бесконтрольное размножение.r147291_1296x729_16-9

Всяка речовина каже тобі: ніяких стосунків тільки секс. Ну по дружбі. Аж потім ти помічаєш що живеш з нею вже 10 років, з перемінним успіхом роблячи незалежний вигляд.

В таких долгих отношениях становится важным защищать организм от износа. Всегда четко понимать что именно и с какой целью ты употребляешь.

Тому нічого понад мірою. І обовязково  хармредакшн!


Комментировать
В категории: Главное, Научпоп, Полезные Советы, тези: MDMA, амфетамин, без регистрации и смс, наркотики, психоактивні речовини, психоактивные вещества, экстези

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Цвет коричневый: за деколонизацию анархизма и против белой гегемонии
livasprava
Цвет коричневый: за деколонизацию анархизма и против белой гегемонии в НИГИЛИСТ.

rouyaМы публикуем перевод статьи палестинской анархистки и журналистки Будур Хассан, опубликованной в ее блоге 24 июля 2013 года. В своих статьях Будур часто затрагивает проблему привилегий, исключенности и системной дискриминации, в том числе в анархистских и феминистских сообществах, и пытается найти способы ее решения.

Источник

Появление Египетского Черного Блока на улицах Каира в январе 2013 года вызвало наивный восторг в западных анархистских кругах. Мало внимания было уделено политическому видению — или отсутствию такового — Египетского Черного Блока, их тактикам или позиции по социально-экономическиим вопросам. Для большинства западных анархистов для оправдания некритического восхищения было достаточно того, что они выглядели и были одеты как анархисты. Facebook страницы израильских анархистов были завалены фотографиями активистов Египетского Черного Блока; при взгляде на американскую блогосферу в этот период возникало впечатление, что Черный Блок был первым движением в Египте, имеющим отношение к анархизму и антиавторитаризму.

Но, как отмечает американский писатель Джошуа Стефенс, восторженная реакция многих западных анархистов по поводу Черного Блока поднимает неприятные вопросы, касающиеся их одержимости формой и образом и игнорирования содержания и действий. Таким оразом, эти анархисты не отличаются от исламистов, которые резко осудили Черный блок как кощунственный и атеистический только потому, что они выглядели как западные активисты. Кроме того, реакция многих западных анархистов на Черный блок разоблачает укоренившуюся ориенталистскую тенденцию. Одним из ее проявлений является их игнорирование богатой истории египетского и ближневосточного анархизма. Как доказывает египетский анархист Ясир Абдулла, анархизм в Египте восходит к протестам против строительства Суэцкого канала в 1870-х годах; Итальянские анархисты в Александрии приняли участие в Первом Интернационале, опубликовали в 1877 году анархический журнал и приняли участие в революции Ораби 1881 года; Греческие и итальянские анархисты также организовывали забастовки и протесты с египетскими рабочими. Тем не менее, этим протестам не придают никакого значения те, кто считает, будто Черный блок является первой по-настоящему радикальной группой, которой удостаивалась египетская почва.

В этой статье утверждается, что поверхностное принятие Черного Блока — лишь один из примеров того, что «белый анархизм» до сих пор не вырвался из колониальных предрассудков, что является бедой многих западных левых. Я продемонстрирую здесь, что эта неудача может быть связана с тем, что анархизм не прошел через весь процесс деколонизации. Для начала я покажу, что колониальный подход привел к тому, что республиканцы испанской революции закрыли глаза на испанский колониализм в Северной Африке и в результате сосредоточились на борьбе с фашизмом исключительно внутри страны. Поскольку испанская революция продолжает служить важной точкой отсчета для современных анархических движений, не удивительно, что подобные колониальные отношения приводят сегодняшние движения к списанию столетий антиавторитарной борьбы в Азии, Африке и на Ближнем Востоке. Такой незавершенный процесс деколонизации также означает, что многие западные анархистские движения и доминирующий анархистский дискурс остаются в основном белыми и исключают людей цвета. Я также покажу, что «белый анархизм» не только не принимает цветных, но акцент на образе и стиле приводит к маргинализации людей с ограниченными возможностями и тех, кто не обязательно идентифицируют себя как анархисты, будучи радикально антиавторитарными. И наконец, статья описывает движение «Анархисты против стены» как конкретный пример различных пороков, свойственных белому анархизму, а именно: исключительность, элитарность и неспособность адекватно оспорить бело-колониальные привилегии.

Оглядываясь на Испанскую революцию

Несмотря на поражение в конечном счете, Испанская революция является для анархистов вдохновляющей моделью анархо-синдикализма и неиерархического самоуправления вопреки всему; это была сильно асимметричная война против массивной военной машины, которая была поддержана как вооруженной до зубов фашистской Италией, так и нацистской Германией. Тем не менее, никакая анархическая модель, фигура или ориентир не является священной по отношению к критике (позитивна черта, отличающая анархизм от большей части традиционных левых). Будучи вдохновляющей моделью, испанская революция была далека от утопии, имела много недостатков и слабостей. Но хотя необходимо признать эти недостатки — в том числе совершавшиеся республиканцами грубые нарушения прав человека, вынужденный союз с буржуазией и сталинистами, бессмысленные внутренние распри и другие тактические ошибки — это выходит за рамки данной статьи. Революционеры часто не могут позволить себе роскошь выбирать союзников. Не имея другого выбора, они бывают вынуждены принять поддержку сил, которым они идеологически противостоят. Но признавая, что революция не может быть совершенно чистой, это отнюдь не освобождает от ответственности за массовые казни и притеснение религиозных свобод. Одна стратегическая и моральная «ошибка», на которой я хотела бы сосредоточиться, — как вопрос испанского колониализма в Марокко и Западной Сахаре был полностью выброшен из повестки пламенем революции.

Глубоко погруженные в борьбу с фашизмом и тиранией в Испании, революционеры проигнорировали проблему испанского колониализма, фашизма и тирании в Средиземноморье. Уровень дегуманизации «Другого» был настолько высок, что в большинстве прореволюционных нарративов единственная роль, доставшаяся марокканцам, — наемники генерала Франко, пришедшие разбить Народный фронт. Порой прореволюционный настрой будет заходить так далеко, что станет рассматривать марокканцев в расистской манере. Хотя трудно утверждать, что взаимная солидарность испанских революционеров и колонизированных марокканцев могла бы изменить исход войны, прежде всего неясно, была ли эта солидарность вообще возможной. Как выразился покойный американский историк Говард Зинн: «В краткосрочной перспективе (а человеческая история до сих пор состояла только из коротких периодов), жертвы, сами отчаявшиеся и испорченные культурой, которая их угнетает, производят других жертв». С другой стороны, анархизм по своей сути предполагает отказ от любой формы власти и подчинения, в том числе колониализма и оккупации, и борьбу с ними. Следовательно, для того, чтобы быть по-настоящему антиавторитарным, любая борьба против фашизма и диктатуры в своей стране должна быть интернациональной и не может быть отделена от борьбы с фашизмом и тиранией за рубежом, выступая в роли колониальной державы.

Обращение к Испанской революции в ее 77-ю годовщину уместно, т.к. что создается впечатление, что многим анархистам еще предстоит усвоить один из ее ключевых уроков. Не считая некоторых исключений, западные анархистские движения в подавляющем большинстве случаев по-прежнему белые, невольно (или, возможно, сознательно) ориенталистски настроены, западно-ориентированы, даже элитарны и недружлюбны к людям, которые не похожи на них. Таким образом, антиавторитарные выступления на Ближнем Востоке, в Африке и Азии, как правило, замалчивается. Следует при этом сказать, что цветные анархисты, несомненно, несут значительную долю ответственности за отсутствие документации об их деятельности. Отличная книга Майи Рамнас «Деколонизируя анархизм: антиавторитарная история освободительной борьбы в Индии», «Восточное Средиземноморье и становление глобального радикализма в 1860-1914» Ильхама Хури Макдисси являются одними из немногих попыток предложить альтернативную историю антиавторитаризма в тех регионах, на которые обращают мало внимания.

Не ярлык

Эти книги предоставляют доказательства того, что антиавторитарная борьба в развивающихся странах существовала задолго до того, как Черный Блок вышел на улицы Египта. Анархизм не ярлык, бренд или торговая марка, и превращение его в моду может нанести огромный ущерб движению. Анархизм является непоколебимой верой, как пишет Александр Беркман, «вы должны быть свободными; никто не имеет права порабощать вас, управлять вами, грабить вас или навязывать вам что-либо. Это означает, что вы должны быть свободны делать то, что вы хотите сделать; и что вы не должны быть вынуждены делать то, что вы делать не хотите». Тем не менее, белая интеллектуальная одержимость «измами» и тенденция к чрезмерной концептуализации и вписыванию людей в статические категории приводит к исключению многих анархистов просто потому, что они не навешивают на себя ярлык анархистов и не «выглядят» таковыми.

Не имеющие ярлыка

Прекрасный пример таких активистов — женщины, которых я встретила 15 июля на акции протеста в Бер эс-Саб. Акция была частью палестинскго протеста против плана Правера об этнической чистке, законопроекта, предложенного израильским Кнессетом, согласно которому планируется выселить 30000-40000 палестинцев-бедуинов из пустыни Накаб; конфисковать 800000 дуннамов их земли; и снести 35 так называемых «непризнанных» палестинских деревень под предлогом «развития»2. Местные женщины возглавляли протест, крича слоганы, перекрывая дорогу, и продолжая настаивать на своих требованиях, кода израильские оккупационные менты и специальные подразделения полиции избивали их дубинками. Арестованная пятнадцатилетняя Руя Хзайель с большим достоинством улыбается с фотографии, на которой запечатлено неповиновение палестинских женщин. После первого нападения полицейских демонстранты перегруппировались и возобновили скандирование воинственных лозунгов под руководством женщин. Патриархальные политические «лидеры», которые, как правило, руководят всеми протестами в оккупированной Палестине, пытались разогнать акцию протеста, чтобы избежать дальнейших столкновений с израильской полицией. Но женщины снова отказались уйти домой или замолчать и кричали, что протест должен продолжаться, пока все задержанные не будут освобождены. Ближе к концу акции, которая была немногочисленной, но заряженной феминистской энергией, пожилая женщина из Аль-Аракиб, палестинско-бедуинской древни, которую сносили 53 раза в течение последних трех лет, сказала: «Когда они сносят наши дома, мы превращаем в дом деревенское кладбище. Они угрожают разрушить и его. Даже если они это сделают, мы разроем могилы собственными руками и будем жить в них. Мы будем защищать наших мертвых, а они будут защищать нас».

На этом протесте женщины из оккупированного Накаба бросили вызов колониальной власти государства-оккупанта и местной патриархальной гегемонии. Они сделали посмешище из ориенталистских стереотипов, которые считают бедуинских женщин бессловесными и нуждающимися в опеке. Они требовали свободны и не желали делать то, что не хотели делать. Большинство этих женщин могли никогда не слышать об Эмме Голдман и не читать брошюры Петра Кропоткина; некоторые из них не говорят по-английски. Но они олицетворяли все то, за что антиавторитаризм по сути выступает. Тем не менее, эти женщины и многие другие, подобные им, будут исключены из доминирующего западного анархистского дискурса, потому что они не соответствуют узким и сложным определениям, штампам и образу жизни.

Где инвалиды?3

Другая группа, как правило, маргинализованная во многих анархистских кругах, — люди с ограниченными возможностями. Лица с физическими недостатками могут быть не в состоянии бросить коктейль Молотова или участвовать в Черном Блоке. Они могут быть не в состоянии вести «анархический» образ жизни или отказаться от цивилизации, потому что их выживание в значительной мере зависит от современных технологий. Это не означает, что они не могут быть антиавторитарными, как любой здоровый человек. Но это означает, что у них есть особые обстоятельства и потребности, которые должны учитываться в движении. Они могут организовывать акции прямого действия, участвовать в забастовках, возглавлять акции гражданского неповиновения, они могут превратить свою инвалидность в преимущество для всей группы. Они не нуждаются в опеке и не должны быть маргинализованы. Вместо того, чтобы уговаривать их вернуться домой или оставаться на вторых ролях, их товарищи должны приложить усилия, чтобы сделать пространство протеста доступным для них, когда это возможно. Люди с ограниченными физическими возможностями, как правило, исключены из анархистских движений или не чувствуют себя нужными. Но для того, чтобы анархизм был действительно всесторонним и разнообразным, он должен интегрировать и охватить все: цветных, людей с инвалидностью, бедных, непартийных повстанцев и тех, кто не обязательно соответствует общепринятому западному определению анархизма, как мы узнали на примере приведенных выше протестов в Накабе.

Анархисты против стены

Широко признанные и превозносимые как самая радикальная и революционная израильская левая группа, «Анархисты против стены» (AATW) прекрасно иллюстрируют многие из вышеупомянутых пороков «белого анархизма». Мы можем придерживаться тех же политических взглядов, так как AATW выступают против сионизма, поддерживают право палестинских беженцев на возвращение и верит в одну демократическую страну на территории исторической Палестины. Тем не менее, большинство из них не рефлексируют реальность своих белых колониальных привилегий. Эта критика не ставит своей целью оценивать или занижать качество и ответственность работы группы и не подвергает сомнению их моральное мужество и стойкость. Она скорее стремится пролить свет на пороки и недостатки, свойственные большинству радикальных левых белых групп. Эта критика AATW имеет два аспекта: (1) институциональный аспект (2) участие группы в протестах на оккупированном Западном берегу.

В «Анархистах против стены» значительно преобладают белые, буржуазные, образованные и привилегированные израильтяне-ашкенази из Тель-Авивского «пузыря». Это закрытый VIP-клуб, в котором не применяется прямая демократия. Несколько активистов, которые тесно сотрудничали с группой, жаловались, что решения принимаются лишь несколькими ветеранами. Они всегда подчеркивают, что «рефлексируют свои привилегии», но они не признают, что их привилегии пронизывают их повседневную жизнь, позволяя им более широкие варианты способов перемещения. Например, выбор оккупированной, доступной только поселенцам дороги №433 из Тель-Авива на акцию протеста на Западном берегу не является ни революционным, и не бросающим вызов израильским привилегиям. Возвращаясь из Рамаллы в Иерусалим через КПП «Хизмех», специальный пропускной пункт для людей с израильским гражданством, также не революционно. Поездки на протесты на Западном берегу, чтобы успокоить комплекс белого спасителя, не означает «рефлексию привилегию.» Приезжать каждую пятницу на классные и либеральные протесты в Наби Салех и проводить большую часть дня, болтая на иврите возле заправки под облаками слезоточивого газа не кажется продуктивным.4

Израильские анархисты считают, что само их присутствие помогает деревне и приносит пользу протесту, как будто их белая кожа и израильские паспорта — большое достижение. Но даже это не совсем верно. Самые большие протесты на Западном берегу — в древне кфар Каддум, и едва ли пять израильских активистов посещают там еженедельные протесты. Утверждение о том, что присутствие израильских анархистов защищает местных палестинских демонстрантов, также нелепы, так как палестинцы на протестах всегда идут впереди, а присутствие израильских активистов не делает израильские оккупационные силы менее жестокими. Благодаря их гражданству израильские анархисты являются привилегированными по сравнению с палестинцами по закону, даже в случае ареста или ранения, что означает, что все лозунги о «сопротивлении бок-о-бок» являются фарсом. В конце дня, увернувшись от нескольких пуль, пахнущие слезоточивым газом и сканком, сделав несколько драматичных фотографий, израильские анархисты вернутся в колонию Тель-Авив, иногда по дорогам только для евреев, чтобы провести спокойный вечер в баре. Между тем, палестинские жители, с которыми они «сопротивляются бок-о-бок» каждую пятницу, всегда живут под угрозой ночных рейдов и мести со стороны израильских оккупационных солдат.

Израильские анархисты должны понимать, что участие в протестах на Западном берегу в существующем формате не ставит систему под угрозу. Действительный отказ от привилегий повлек бы за собой жизнь и смерть под оккупацией. То есть действия активистов сделали бы колонизатора не способным делать различия между ними и палестинскими жителями деревни, с которыми они «совместно сопротивляются».

Кроме того, это также повлекло бы за собой уничтожение привилегий в их собственных сообществах. Еще до посещения любого протеста на Западном берегу они должны сначала признать существование системы привилегий, в которой они живут, и начать работу по ее уничтожению; стремиться внести изменения в своих сообществах; вести долгие и невидимые сражения, которые не будут выложены на YouTube; и избавиться от бремени белого человека. Палестинцам от него только хуже. До тех пор они будут оставаться неотъемлемой частью системы, которая угнетает, колонизирует и душит палестинцев. Они будут оставаться таковыми, потому что их образ жизни по-прежнему зависит от той самой системы.

Перевод: Елена Пасынкова – русскоязычная палестинская анархистка

Примечания

2 12 декабря 2013 г. в результате массовых протестов по всей стране и осуждения со стороны мирового сообщества плане Правра-Бегина был отменен, однако значительная часть местных жителй к тому времени была уже выселена. Подробнее о законопроекте.

3 Авторка статьи, сама являющаяся человеком с ограниченными возможностями, употребляет здесь слово «disabled», видимо, намеренно.

4 На самом деле, следовало бы начать критику с того, что аффинити-группа «Анархисты против стены» (на момент публикации статьи Будур уже неактивная), несмотря на присутствие в ней нескольких анархистов, анархической никогда не была, как признают сами ее бывшие участники.


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: анархизм, расизм

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


?

Log in