Сделай радиацию частью своего бренда
livasprava
Сделай радиацию частью своего бренда в НИГИЛИСТ.

chernobyl
Появление Украины на политической и культурной карте Европы и мира засвидетельствовало ее не только в качестве субъекта международных отношений, но и обеспечило ей место в структуре Западного воображения в рамках массовой культуры. Одной из наиболее важных кинематографических референций, раскрывающей медийный образ Украины в глазах большого Другого, является Чернобыльская авария в Украине, а точнее, взрыв четвёртого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции 26 апреля 1986 года. События эти, как и их последствия, довольно часто всплывают в разнообразных фильмах, сериалах и служат точками идентификации, маркерами «украинскости». Так, в сериале «Закон и порядок» иммигрантка оправдывает свои преступления тем, что высылает деньги на родину, в Чернобыль (!). В одной из серий «Секретных материалов» агенты ФБР Малдер и Скалли охотятся за чернобыльским мутантом, прибывшим в США в трюме корабля. В более масштабных проектах, как, например, в «Годзилле», один из главных героев исследует в окрестностях АЭС мутировавших червей. А в третьей части «Трансформеров» правительство США, по просьбе украинского министерского чиновника, отправляют в Чернобыль автоботов, дабы исследовать подозрительные технологии пришельцев. Четвертый энергоблок виден непосредственно за дорожным указателем «Чернобыль» (при чем попросту игнорируется факт расположения на территории Припяти, а не Чернобыля), а на КПП навязчиво маячат солдаты в шинелях.

Степень произвольности репрезентации, объединяющей этнические стереотипы, документальные сведения и медийные образы колеблется как в рамках медиума, так и в пределах жанра. В попытке проанализировать не столько реальный взрыв, сколько взрыв воображаемый и его последствия, воссоздаваемые периодически в кинофильмах, мы остановимся на любопытной ленте 2012 года – «Запретная зона» (Chernobyl Diaries). С одной стороны, фильм представляет прекрасный образец репрезентации воображаемой Украины, не вписывающейся в нарциссические фантазии украинцев. С другой же, позволяет пролить свет на циркуляцию этого травматического опыта внутри жертвенного украинского общества, влияющего, в свою очередь, на формирование чернобыльской визуальной риторики.

Название фильма сразу же затрагивает насколько важных моментов. Во-первых, «Дневники» как жанр апеллируют одновременно и к литературной практике фрагментарных записей, организующих индивидуальный опыт субъекта, и к кинематографической традиции «horror diaries». Последняя, начиная от «Ведьмы из Блейр» и заканчивая «Паранормальным явлением», использует, помимо прочего, авангардистские приемы ведения съемки (например, ручная камера) для позиционирования себя в качестве объективного отображения реальности и готовит зрителя к «правдивой», документальной истории. Теглайн фильма также имеет отношение к опыту и звучит как еxperience fallout (буквально: «сделай радиацию частью своего опыта»), хотя и не уточняет, что опыт этот исключительно травматический. Таким образом, важно, что зрители фильма отождествляются с непосредственными жертвами чернобыльской аварии.

С визуальной точки зрения, сама авария на ЧАЭС – это довольно дефицитное событие, поскольку радиация не фиксируется человеческим глазом. Зато мы располагаем рядом конкретных образов, связанных с аварией: фото-видео отчетом моментов ликвидации, разрушенным зданием четвертого энергоблока, и, хоть и довольно редкими, свидетельствами биологических мутаций. Со временем к этому арсеналу добавились еще панорамы эвакуированной и полуразрушенной Припяти. Подобная ситуация дает широкий спектр возможностей для построения канонической киноиконографии.

«Дневники…» в первую очередь рассказывают незатейливую туристическую историю четырех американцев колесящих по Европе (позже к ним присоединяются двое попутчиков). Очередной пункт их турне – визит в Чернобыльскую зону отчуждения – становится последним. Преследуемые неизвестными силами, они гибнут один за другим. Выясняется, что американцы пали жертвами местного населения, превратившегося вследствие мутации в зомби-каннибалов. Более того, всю эту инициативу курировали представители украинских властей. Фильм не отличался кассовым успехом и вызвал целую волну зрительских претензий. Больше всего досталось сценарию: «Дневники…» умудряются даже в рамках жанра подросткового фильма ужасов воссоздать практически все существующие штампы: «гид мертв», «машина не заводится», «девушка в кофточке с большим вырезом», «неизвестная угроза» и т.д. Фильму явно не хватает саспенса, убедительной мотивации, и, в конце концов, именно ужаса.

Нас же, однако, больше волнуют не упомянутые, хоть и справедливые, замечания со стороны эмпирической кинокритики, а заметный идеологический сдвиг в рамках жанра, который засвидетельствовали «Дневники…». В 1974 году вышел фильм Тода Хупера «Техасская резня бензопилой», ставший впоследствии культовым и определивший жанровые каноны подросткового фильма ужасов. Помимо кровавого антуража эта картина довольно критично позиционирует себя по отношению к социальному контексту Америки 1970-ых. Изнанка Техаса – этого классического топоса консервативной Америки, пропагандирующего ценности патриархальной семьи – показана как предельно патологическая. Преступными оказываются не социальные девианты, а репрессивное общество потребления и социального расслоения, этих девиантов порождающее. «Дневники» переходят на уровень внешней политики, от анализа болезней общества к поиску внешнего врага и навешиванию ярлыков[1]. Ужасающее снова переносится вовне, проецируется на Восточную Европу, в то время как внутренние социальные конфликты США перерабатываются в фигуры внешней угрозы, исходящей от стран-маргиналов.

«Дневники…» в 2012 году повторяют траекторию научно-фантастических фильмов 1950-ых, зацикленных на страхе внешней ядерной угрозы, радиация в которых воспринимается лишь как неизбежное и губительное последствие взрыва атомной бомбы, способной уничтожить все живое на земле. И вот, совершенно в духе холодной войны, Орен Пели снимает фильм подчиненный неоконсервативной логике, воссоздавая оппозицию «свой»–«чужой».

Дальше – больше: логика фильма не только неоконсервативна, но и неолиберальна. Если взглянуть на аварию на ЧАЭС через призму западных СМИ, то катастрофа эта приобретает исключительные, можно сказать, непропорциональные нанесенному урону масштабы. Так, за два года до Чернобыльской аварии, 3 декабря 1984 года на химическом заводе компании Union Carbide India Limited в индийском городе Бхопал произошла не менее масштабная авария, повлёкшая смерть около 18-ти тысяч человек, общее число пострадавших вследствие которой колеблется между 150-ю и 600-ми тысячами человек. Однако, именно Чернобыль зачастую рассматривается как ключевая техногенная катастрофа второй половины 20 века[2]. На то есть свои причины. С одной стороны, начало перестройки, демократизация информации, модернизация технологий СМИ и методов диагностирования поспособствовали «утечке» информации об аварии за пределы СССР[3]. С другой – непосредственное соседство Чернобыля с Западной Европой превратило локальную угрозу в транснациональную, исключив возможность игнорирования данной проблемы по сценарию Бхопала. Более того, во времена правления родоначальников неолиберального режима Тэтчер и Рейгана не разыграть аварию на ЧАЭС в качестве глобальной коммунистической угрозы было бы явным упущением. Намеренная интенсификация или же «демонизация» Чернобыльской угрозы позволяла погасить сопротивление на пути внедрения неолиберальной политики на постсоветском пространстве[4].

Следуя этой логике, «Дневники…» превращают Украину в некое недифференцированное пространство, заново разыгрывая старые параноидальные сценарии теперь уже неолиберальной Америки. Хотя вначале фильма действие происходит в Киеве, вы не увидите в нем ни одного узнаваемого столичного топоса – визуально этот фиктивный Киев ближе, скорее, к западно- или южноукраинским городским пейзажам[5]. Причина этого может быть проста: в современном глобализированном Киеве попросту нечем напугать американского потребителя и он будет чувствовать себя тут как дома. Туристы-американцы становятся жертвами не украинских зомби, а своих консервативно-нацональных травм. Емкой фигурой, суммирующей ход вышеуказанной идеологической операции, оказывается пробегающий мимо героев картины медведь, очевидно, сбежавший из некоего заповедника холодной войны, охраняемого доблестными богатырями в шинелях. Такая обобщенная схема стала причиной абсолютной нечувствительности к изображению украинских реалий. Украинский зритель попросту не узнает себя в «ориентализированной» Украине и испытывает от этого закономерный дискомфорт.

***

Отдельно стоит остановиться на конфликте, возникшем вокруг главного топоса фильма – «зоны». Он позволяет говорить уже о национальных травмах украинцев. Кроме индивидуальных возмущений, «Дневники» спровоцировали ряд любопытных протестов, как в Украине, так и за ее границами. Резюмировать зрительские отзывы по данному вопросу можно следующим образом: «бесчувственные американцы, для которых нет ничего святого, в погоне за наживой не погнушались использовать чужое горе, не продемонстрировав должного уважения к памяти жертв».

После просмотра трейлера к фильму, Яго Алайза(Yago Alayza), графический дизайнер из Флориды создал две протестные петиции на Change.org и одну в Facebook.
«Наблюдая, как подростки отдыхают в Чернобыле, как будто они гуляют по Диснейленду, я был глубоко шокирован. Любой посетитель Чернобыля должен демонстрировать такое же уважение, если бы он посещал Освенцим… Это ведь чистая индифферентность к реальности трагедии[6]. Против фильма сразу же высказались на институциональном уровне Роберт Шутпельц, директор дислоцированной в Висконсине организации Friends of Chernobyl Centers, U.S. высказался против проката данного фильма. «Он безразличен по отношению к людям, потерявшим либо жизнь, либо жилье, в общем, пострадавшим с медицинской, эмоциональной или же экономической точек зрения». Директор британского благотворительного фонда Chernobyl Children’s Life Line Денис Выставкин заявил, что фильм отвратителен, что он угнетает зрителя. В тоже время, Оран Пели получил поддержку Нью-Йоркской организации Chabad’s Children of Chernobyl.

Любопытное противопоставление «Диснейленда» как топоса чистой коммодификации и «Освенцима» как заглавного травматического места послевоенного мира четко разделяет несовместимые, казалось бы, практики потребления и жертвенной коммеморации. Эта гротескная ситуация ставит перед нами, на первый взгляд, этический вопрос: возможно ли вообще использовать массовые травматические события в жанровом кино и какую стратегию репрезентации следует для этого выбрать? Ответ на вопрос нужно искать в сфере политического. Ведь Чернобыль, наряду с «Голодомором», является одним из ключевых эпизодов истории Украины для переоценки советского наследия, формулировании нового варианта коллективной памяти и национального самоопределения.

Для этого сосредоточимся на Украине и на роли Чернобыля в украинском национальном самоопределении. Стоит отметить, что не кинематограф тут определял способы говорения о Чернобыле, а литературно-публицистическая традиция, ставшая впоследствии основой политической и медийной стратегией репрезентации. В 1988 году вышел поэтический сборник украинского поэта, киносценариста, политика Ивана Драча «Храм Солнца», в котором и была опубликована ключевая для кодификации чернобыльской травмы поэма «Чернобыльская мадонна». В том же году Владимир Яворивский, ныне депутат и чиновник от литературы, опубликовал роман «Мария с полынью в конце столетия». Не претендуя на обсуждение всего комплекса чернобыльской литературы, отметим, что изначальный пафос Чернобыля как социально-экологической катастрофы превращается тут в свою противоположность. «Мария, Мария… Та Мария и не та. / Та родила Христа, / эта — антихриста!..», – эта строчка из «Чернобыльской мадонны» вписывает Чернобыль в трансисторический контекст, превращает его в одну из глав вечной борьбы добра и зла. Возникает такая риторическая фигура как «Чернобыль души»[7], фактически приписывающая произошедшее проискам демонических сил – и, в конечном итоге – Антихристу[8]. Христианская риторика успешно выводит на авансцену фигуру мученика-жертвы. И в силу уже конкретных географических обстоятельств исключительную роль в этом духовном конфликте суждено сыграть Украине. Несмотря на то, что в процентном соотношении наиболее пострадала от загрязнения территория Беларуси, именно Украина взвалила на себя роль травматического ядра Европы. В связи с этим трансформируется и сам статус события. Если до 1990 года превалирует универсалистский характер описания аварии в категориях планетарной катастрофы, то со временем градус эксклюзивности украинской ее составляющей начинает расти. Если при оглашении 26 апреля днем Чернобыля, становится все более официальной практика коммеморации, призванная служить «уроком», экологическим, политическим, социальным, то со временем она превращается в чистейшую негативность, источник жертвенности и травму украинской нации. Если вскоре после аварии жертвами были объявлены конкретные группы (работники станции, ликвидаторы, эвакуированные), то после независимости виктимизация поглощает собой всю нацию. После подобных идеологических редукций имеем сакрализированных жертв, вписанных в партикулярную национальную травму, интерпретируемую повсеместно в трансцендентных категориях христианской истины[9]. А весь чернобыльский дискурс переводится в зону метафизики. Процедура эта с одной стороны дискредитирует конкурентные наративы, пытающиеся описать проблему в иных категориях, а с другой, делает невозможной работу с травмой вообще и, соответственно, ее успешное преодоление.

Возвращаясь к нашему фильму, еще раз напомним, что рецептивная ситуация вокруг «Дневников» подает вышеописанную проблему довольно прозрачно, демонстрируя невозможность украинцев мыслить в категориях отличных от пассивных жертв. Когда зараженные украинцы становятся активными агрессорами – причем нарушается отечественная монополия на статус жертвы, а Чернобыль избавляется от национальных стигм – украинский зритель чувствует дискомфорт. Как мы уже вспоминали, главный конфликт с восприятием фильма строится вокруг потребления капиталистическими туристами топоса, предназначенного исключительного для внутренней жертвенной коммеморации. Тем не менее, дистанция между этими процессами не велика. Негодуя по поводу использования Чернобыля в коммерческих целях, украинцы вытесняют тот факт, что они уже давно задействованы в этом консьюмеристском процессе, при том на разных уровнях[10]. Вспомним в этом контексте фильм Мирослава Слабошпицкого «Ядерные отходы», получивший приз жюри “Серебренный леопард” на 65 МКФ в Локарно, Швейцария[11]. Что объединяет, эти две, на первый взгляд, необъединяемые тенденции – артхаусную, фестивальную, с одной стороны и голливудско-мейнстримную – с другой? Это коммодификация – превращение травмы «Чернобыля» в товар с последующей реализацией и получением прибыли[12]. И если американцы используют его опосредованно, как экзотический топос туристического потребления ландшафта[13] (зато прибыль получают самую что ни на есть непосредственную, денежную), то Слабошпицкий непосредственно апеллирует к травме, чтобы получить прибыль иного порядка: его вознаграждение – заработанный на рынке артхаусного кино капитал символический, признание маргинальной нации Большим другим, которое может состояться только в качестве признания субъекта травмы. «Но ведь это (Чернобыль – прим. автора), же все, что у нас есть, – заявляет Слабошпицкий журналистам, – раньше было еще «Динамо» (Киев), сейчас остался только Чернобыль. А, еще братья Кличко». А в другом интервью практически озвучивает новую комодификационную истину: «Чернобыль – это наш бренд». И тут уже совсем не важно, высказывает ли он свою «авторскую» позицию циничного потребителя или некий общественный консенсус, дистанцируясь от него с помощью иронии.

Таким образом, уложенная в прокрустово ложе схемы интерпретации под названием «травма», выхолащивающей всякий социальный контекст аварии 1986 года, репрезентация Чернобыля уготавливает Украине дважды незавидную роль. В худшем случае она будет представлена как незамысловатый фон для разыгрывания чужих (американских) национальных травм, в лучшем – будет признана как субъект, правда лишь ценой редуцирования нации к статусу жертвы.
Фото: otdihinfo.ru

Источник

[1] И делают это не так удачно, как один из наиболее резонансных хорроров про Восточную Европу «Хостел».

[2] Еще раньше, в 1979 году, произошла авария реактора АЭС в Пенсильвании, про которую многие образованные люди даже не слышали.

[3] Сергей Мирный. Чернобыль как инфотравма // Травма: Пункты / Ред.-сост. Сергей Ушакин и Елена Трубина. М.: НЛО, 2009, С. 209-246

[4] Именно события в Восточной Европе рассматриваются как важный фактор принятии «Вашингтонского консенсуса», изменившего макроэкономическую политику в мире, в 1989 году.

[5] На самом же деле, на улице возле офиса Юрия можно увидеть грузовик с надписью «TelekomSrbija», крупнейшей телекоммуникационной компании в Сербии, что позволяет сделать предположение об истинном месте съемки.

[6] Однако речь в первую очередь не о реальности трагедии, а о посттравматической реальности, что не является одним и тем же.

[7] Умопомрачительные примеры таких жанровых интерпретаций можно почерпнуть в дисциплинирующей системе образования независимой Украины. Из школьного сочинения: «Но не только на экологические проблемы указал Чернобыль. Чернобыль духовный – это тоже экологическая проблема – проблема экологии человеческой души… Чернобыль – это неизлечимая рана на теле нашей планеты. Это наша украинская и мировая трагедия».

[8] В актуальности данной интерпретации не стоит сомневаться. Даже в 2008 году от писателей можно услышать: «Геноцид, советские репрессии, Чернобыль и Афганистан — это знаки. От Бога. Наверное, у него были какие-то веские причины, чтобы посылать нам такие знаки. Однако они нас ничему не научили. Очевидно, Украине много дано Божьей милости».

[9]Практически вся чернобыльская монументальная архитектура до сих пор продолжает объединять национальные (аист) и христианские символы (кресты, образы святых). Аналогичные дизайнерские приемы можно увидеть в интерьере музея Чернобыля.

[10]Вспомнить хотя бы персону Сергея Григоровича, генерального директора украинской компании «GSC-GameWorld», создавшей популярную компьютерную игру о Зоне – S.T.A.L.K.E.R. и дающего то тут, то там интервью о успешной маркетинговой стратегии в жанре ярких бизнес-историй «как я заработал свой первый миллион». И S.T.A.L.K.E.R – это уже не единичный продукт, а брендовая вселенная, книги и прочая сопутствующая атрибутика. «Рынок давно устал от штампов, от стандартных сюжетов и тематик, и спросом пользуется что-то нестандартное и колоритное. Мы поняли, что нужно продавать то, что есть у тебя в руках. Японцы, например, успешно продают своих самураев: есть национальные темы, которые никто не сможет представить лучше, чем национальный разработчик».

[11] Более того, он постоянно фигурирует в разнообразных рейтингах личностей уходящего года. Например, в номинации «Человек года».

[12] Речь идет как о непосредственной экономической выгоде, так и о символически-культурных дивидендах.

[13] В 2011 году, архитектурная студия Zaarchitects предложила проект ревитализации «Зоны» и превращении ее в привлекательный инвестиционный объект. По словам самих разработчиков, в данной работе наибольшее внимание уделено туристической инфраструктуре. А вниманию потребителя предполагаются следующие виды туризма:экстремальный, индустриальный, экологический, игровой и фотосафари.


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: киноаналитика, национализм, ЧАЭС, чернобыль

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Аристократы в Высшей квалификационной комиссии судей
livasprava
Аристократы в Высшей квалификационной комиссии судей в НИГИЛИСТ.

гильотина

Если хотите окунуться в атмосферу дореволюционной, “бурбонской” Франции, переполненной королевской роскошью и презрением к черни, просто найдите предлог посетить резиденцию Высшей квалификационной комиссии судей Украины. В ней вы сможете прочувствовать отголосок былого могущества помпезной монархии и, так сказать, в очередной раз осознать свое место в этом мире.

Если вы не относитесь к привилегированным членам общества, у вас, скорее всего, отберут документы. Далее вас проведут по весьма скромному коридору до шикарного лифта, и если хотя бы один посетитель в него не влезет – всех отправят шагом по лестнице. Надо же следить за этими простолюдинами, кто знает, чего они могут вытворить (на самом деле этот момент можно легко обойти, если пропустить перед собой провожающего и быстро нажать на кнопку; задерживать двери лифта руками или ногами они не станут, а бросятся на обгон вверх по лестнице).

После того, как вас приведут на нужный этаж, специальный человек откроет специальную стеклянную дверь на специальном замке, и дальше начинается, собственно, роскошь. Резные лавки, столы и кресла на изогнутых ногах, голубые ковры с белыми лилиями (фактически флер-де-лис), суетливые и услужливые сотрудники, контролирующие каждый шаг простолюдинов. В конце конов вас пускают в святая святых – зал заседаний ВККСУ. Не версальский дворец, конечно, но тоже неплохо, особенно если учесть, в каких условиях работают государственные суды.

Вскоре вы увидите блаженных небожителей – членов высшей квалификационной комиссии судей и резной тризубец, которые они, не щадя живота, обороняют. Работа, надо сказать, нелегкая – в день по 150 и более вопросов, требующих незамедлительного рассмотрения, так что вся окружающая роскошь – вовсе не то, о чем посетители могут подумать. Судьям нужно окружить себя великим и величественным, чтобы, утомляясь от работы и перенося рассмотрения дел одно за другим, помнить об идеалах и ценностях, которым они служат. Как известно, усталый судья, видящий вокруг себя разруху, примет решение, ведущее к еще большей разрухе. Именно поэтому все эти хорошие вещи, ковры и дубовые доски лишь помогают лучше служить правосудию, и не более того.

После ухода рабов державных в совещательную комнату вы услышите классическую музыку, добавляющую в атмосферу роялизма еще больше аутентики. Все направлено на то, чтобы подчеркнуть значимость места и его должностных лиц, а заодно и вашу ничтожность. Ведь вы, быдло неграмотное, скорее всего даже не узнаете композитора мелодий, доносящихся из репродуктора.

Короче, какая в пизду революция, пока в наших городах стоят такие здания, а в них восседают такие люди. Проводя исторические аналогии, Украина перескочила с похода на Версаль прямиком на июльскую монархию, так и не вкусив цены и прелестей Республики.

Республики, с ее казнью божьих помазанников, их верных слуг, реками крови, тянущимися от гильотины на центральной площади, массовой эмиграцией привилегированных особ, обрезанием священнических привилегий, переполненным, шумным Конвентом и чудесным, железистым вкусом Гражданина.


Комментировать
В категории: Позиция, тези: аристократы, революция, суд

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Маскулизм. Обмани и заработай
livasprava
Маскулизм. Обмани и заработай в НИГИЛИСТ.

17 апреля-2

17 апреля в книжном магазине «Циолковский» прошла презентация книги Виса Виталиса «Женщина. Бери и пользуйся», входящей в так называемую трилогию о гендерных отношениях. Это уже не первое издание произведения, содержащего фразы вроде: «Женщина и в самом деле менее разумна и более зависима, а самое главное – она сама нуждается в таком к себе отношении».

Морально поддержать автора пришли участники Мужского Движения, включая журналиста Георгия Алпатова, известного женоненавистническими постами в соцсетях (например, 8 марта он написал на своей странице ВК: «С праздником вас, помойки!») и попытками похитить ребёнка по заказу разведённого отца.

На фоне творчества других маскулистов — Селезнёва, призывающего запретить разводы, Новосёлова («Женщины владеют техникой сексуальной провокации от рождения. Как-то раз я пришел в гости к своим знакомым. Их двухлетняя дочь, увидев незнакомого мужчину, тут же стала принимать позы, которые взрослые женщины принимают как соблазнительные, и с явным интересом наблюдать за моей реакцией»[1]) и проч. — эта книга ничем не выделяется, но, так или иначе, это не художественное произведение, в рамках которого допустимы провокационные высказывания, а мануал по общению с противоположным полом,  руководство к действию. Поэтому активистки радикально-феминистской группы Femband решили сорвать мероприятие.

Анархистка Татьяна Болотина сообщает, что в целом довольна акцией: «Замес получился нехилый. …местами было смешно – когда автор, который 1,5 часа пытался строить из себя адекватного, под конец просто задымился и забулькал изнутри. Или когда глава мудешников Алпатов, приехавший спасать брата по разуму, пятился от наставленного на него пальца. А владелец “Циолковского” пытался нам сообщить, как мы упали в его глазах»[2].

Но, как можно судить по видеозаписи мероприятия и свидетельствам очевидцев, не обошлось без жертв. Активистка РСД поэтесса Галина Рымбу пишет, что «по информации присутствовавшего на мероприятии активиста, нападавших мужчин было двое и еще один – не бил, но агрессивно угрожал девушкам. Пострадавших девушек – как минимум трое»[3].

Алексей Цветков настаивает на предоставлении площадки всем желающим, т.к. ассортимент «Циолковского» должен быть разносторонним[4]. Посмотрим, насколько новой и разнообразной является информация, предоставленная Виталисом читателям.

Для начала напомним, что автор известен в узких кругах как «левый интеллектуал». Вот что пишет о нём другой левый интеллектуал, Андрей Манчук:

«В девяностые я очень много, практически запойно, пил, неприкаянно мотался по городам и весям, писал странные песни, тусовал с наркоманами и бандитами, хоронил друзей и родных, занимался стрёмным околобизнесом, был полностью потерян и, в общем и целом, хотел умереть, чтобы не видеть того, что происходило вокруг, и со мной. Люди, которые ностальгируют по девяностым, по этому «воздуху свободы», они какие-то… счастливые, что ли. Полагаю, они прожили эти годы либо в каком-то своем, вполне безопасном и уютном мире, либо просто были слишком юны, чтобы отрефлексировать. Не знаю. Наверное, я таким людям где-то даже завидую. Сам я считаю эти годы проклятым, потерянным временем и ни за что не согласился бы туда вернуться», – вспоминает поэт и музыкант Вис Виталис, автор одной из самых пронзительных песен о социальной катастрофе поколения девяностых, брутально сломанного через колено рыночных реформ»[5].

Весной 2015 года Виталис принимает участие в съёмках знаменитого клипа Захара Прилепина. «Пора валить тех, кто говорит: «Пора валить», — говорит Захар, брутально ломая перед камерой потребителя свободы. Странно, что нет эпизода с меркантильной женщиной, которую отважный борец ставит на место. Видимо, для этого творцу хватает клавиатуры.

«Ты – мужчина, ты имеешь более высокий ранг, что бы там по этому поводу ни гундели феминистки, и ты должен быть достоин своего имени», — напоминает автор. Он пытается манипулировать читателями, утверждая, что на самом деле мужчины не ведутся на простушек и дурочек:

«Нормальные мужчины любят и ценят умных женщин.

Если они действительно умные.

Просто дамочки обычно не видят разницы между умом и образованностью (начитанностью) и между чувством собственного достоинства и стервозностью. Любая усидчивая девушка с хорошей памятью считает себя умницей, если кроме журнала «Космополитен» читает еще и Коэльо или смотрела пару фильмов Куросавы помимо сериала «Секс в большом городе».

А начав считать себя умницей, она начинает всячески это доказывать себе и окружающим, причем самым простым способом: стараясь продемонстрировать более высокий ранг и начать доминировать над остальными.

Сперва это касается подружек. Но с ними все получается чересчур просто, да немногие и оспаривают «крутость» нашей амазонки.

Тут-то и возникает желание помериться силами с более серьезным противником – мужчиной!»

Как переводится этот сомнительный пассаж? Виталис, понимая, что женщины будут читать его книгу и что на дворе на 50-е, когда девушки могли виновато покивать: «Да, дуры мы,  такова женская доля», — а сейчас такое не каждая школьница стерпит, девчонки подписываются на «Котики Привет» и вообще не лыком шиты, — прибегает к примитивному приёму — внушает, что чёрное — это белое, провоцируя женщину искать одобрения привилегированной группы. «Умная женщина» — не обязательно умная, но обязательно покорная, как дрессированная собака, в то время как для побега от жестокого хозяина собаке нужно явно больше ума.

Разумеется, автор не напишет: «Усидчивый парень с хорошей памятью  считает себя очень умным, если, кроме порножурналов, читает боевую фантастику и блещет знаниями на фоне соседа Васи, который не знает, как зарегистрироваться  ВК». Мужчина хорош по умолчанию.

Атмосфера женских [околопатриархальных] коллективов от Виталиса предсказуемо ускользает. В реальности девушкам иной раз проще общаться с мужчинами, которые не видят в них конкурентку и относятся снисходительно-доброжелательно, играя в поддавки. А вот  женщины оценивают «соперницу» более объективно, что создаёт оптическую иллюзию: подруги и коллежанки оспаривают крутость, мужчины — нет (или в меньшей степени). Конечно, это касается далеко не всех сообществ.

Автор жалуется, что женщины не ценят богатый внутренний мир мужчины: парень интересует их преимущественно в контексте отношений с девушкой. Между тем, вся мировая мужская литература показывает женщин сквозь призму male gaze, отчего многих из нас в детстве бесили наташи ростовы и сонечки мармеладовы. Если бы о Ростовой написала авторка, мы бы, наверно, увидели субъекта, несостоявшуюся талантливую певицу или танцовщицу, а не сексуализированный упрощённый образ.

Женщин, по мнению Виталиса, волнуют только наряды, отношения и материнство, а у мужчин гораздо более широкий круг интересов. Тут остаётся пожать плечами: на кого рассчитана книга — на парня, который, увидев в супермаркете журнал с полуголой моделью и подписью типа «Как привлечь олигарха, пожарив котлеты», думает: «А, бабское, все бабы такие»? То есть на соседа Васю, который всё же дорос до страницы в контакте? В бывшем СНГ большинство людей с высшим образованием — женщины, но в странный мир Виталиса (не забываем, у автора позади тяжёлые девяностые, сказавшиеся на специфике его мировоззрения!) они не попадают:

«…читающая девушка – это подарок. Во-первых, все-таки сам факт уже радует, а во-вторых, если ты сумел подглядеть, что там она читает, у тебя уже есть прекрасная тема для начала знакомства и дальнейшей беседы!»

Естественно, подарок: подавляющее большинство выпускниц филфака — женщины, но мы не читаем. В крайнем случае читаем вот что, ибо «существа не шибко оригинальные»:

«– учебник по одному из проходимых в институте предметов;

– либо какое-нибудь легонькое чтиво типа Марининой или Донцовой;

– либо модную в данное время книжонку – Гришковца там, Минаева;

– ну, или в лучшем случае что-нибудь такое из классики: Булгакова, Ремарка или Мопассана.

Разумеется, это я не учитываю газеты или разные женские журнальчики типа «Лизы» или подобной макулатуры».

На самом деле всё не так грустно: судя по уровню творчества Виталиса, менее популярные книги он, скорее всего, не опознаёт как художественную литературу или мгновенно забывает фамилии авторов.

Конечно, Виталис не скажет читателю: «Не притягиваешь умных — поищи причину в себе». Ведь самое больное место мужчины — самолюбие. И только женское самолюбие щадить не стоит. Женщины и так много воображают о себе.

Обиженный нарратор приписывает им синдром СДС («сука, дура, стерва») и подробно рассказывает, как дамы дошли до такой жизни. Всё оттого, что мужчины не ставят их на место. С женщиной надо вести себя жёстко, а если она не преклоняется перед самцом, сливать. В одном из разделов Виталис описывает «приёмы слива», часть из которых выглядит  подозрительно — словно это девушка бросила героя, а не он её слил. Но если не выдавать желаемое за действительное (см. начало статьи), жизнь покажется мрачной, как девяностые, не правда ли?

В другом разделе автор рассказывает, как «не стать папой» и грамотно изменять, годами обманывая женщину, издеваясь над ней, но не позволяя уйти. Это настоящая азбука газлайтинга и эмоционального насилия. Самое главное — мужчина не обязан посвящать много времени семье, а «краски секса» с годами притупляются, и женщина обязана это понимать, прощая измены. Мужчина от природы полигамен (хорошо хоть про телегонию речи не идёт), и дети ему, по большей части, не нужны, о чём Виталис проговаривается с наивностью старшеклассника.

Методы соблазнения, предлагаемые автором, просты как мычание: это даже не соблазнение как таковое, а софт-насилие. Ничего нового: в мире настоящих мужчин «нет значит да», и если девушка будет отнекиваться, парень должен принять это «чисто за традиционный женский прием «сохранить лицо», зацеловывай девушку до одурения и снимай же с нее наконец трусики». Главное — произвести правильное впечатление, подчёркивает Виталис.   Чем внушительнее выглядит «альфа-самец», тем сильнее жертва боится, что сопротивление закончится для неё избиением или убийством, и плохой секс, на который она обречена, в такой ситуации — меньшее из зол.

Автор знает не только то, что женщина должна, но и чего она хочет, лучше неё самой. Абсолютно любая женщина, гендерно небинарная личность в том числе (при условии, что Виталис вообще в курсе квир-теории). Анархисток, мечтающих о деконструкции брака, для «левого рэпера» не существует. Вероятно, оттого, что они стараются его избегать.

«Чего хочет женщина – того хочет бог.
Следовательно, бог хочет новых шмоток и замуж.
Сами женщины говорят, что прекрасно знают, чего они хотят. Хотят они любви… а больше им ничего и не нужно. Типа, такие вот они нежные и духовные, что все мирское их не интересует. И единственное женское желание – полностью раствориться в любимом.
Врут, конечно. Как обычно. Причем многие врут искренне, сами не поняв до конца, чего хотят в действительности (как известно, ложь для женщин одновременно и оружие, и камуфлирующее покрытие).
Многие дамы и сами до конца жизни не понимают: приобретательский инстинкт в них так силен, что никогда не даст успокоиться. В материальном плане женщина хочет все. А получив что-то, она теряет к этому интерес и тянется за чем-нибудь другим – ну, точно как ребенок.
И конечно, для того чтобы успешнее получать все, что охота получить, женщине нужен мужчина. Ни одной даме, даже из самых успешных, не удалось бы без содействия мужчин достичь сияющих высот.
Любая женщина это хорошо понимает, и, следовательно, для того, чтобы получить все, она для начала хочет заполучить мужчину. Заполучить тебя. В свою собственность – желательно вечную и неделимую.
Ты для женщины – все».

Хочется воскликнуть: «Ты так себе польстил!» Но, возможно, про себя автор всё знает — не может мужчина средних лет с немалым опытом отношений быть настолько недальновидным. Он тешит воспалённое тщеславие читателя. Россия — страна, где мужчины непозволительно долго разыгрывали спектакль «1945 год», вещая, что их мало осталось и это повод терпеть самую бессмысленную жестокость, которая якобы всегда лучше одиночества: ведь независимости для женщины в мире настоящих мужчин не существует, точнее, они хотят, чтобы не существовало — лишь надрывная тоска, настолько невыносимая, что для избавления от неё подойдёт даже стирка грязного белья для самого никчёмного самца.

Но прогресс не стоит на месте: зрелые женщины хотят жить для себя, избавляясь от альфонсов и нарциссов, девушки отказываются от каблуков и диет, в провинциальных городах появились группы женского самосознания, и постамент привилегий зашатался. Понятно, что книги маскулистов пользуются популярностью: сексисты хотят вернуть ресурс. Но ещё сильнее они хотят большого брата. Он потреплет по плечу и скажет, что  младшие братцы — сильные, крутые и высокодуховные, не то что бабы — и ничего, что на протяжении двухсот страниц автор учит читателя быть меркантильным, неэмоциональным, жестоким и зацикленным на сексе. О феномене любви рассуждает, как Базаров:   «Самым логичным и научным объяснением для всяких любовей с первого взгляда, странных мезальянсов, вспыхивающих страстей и прочих мелодраматических чудес являются такие важные факторы, как генетическая память и биохимия организма».

Я с этим не спорю, но мне дозволительно так думать: я биологическая женщина, приземлённое создание, а мужчина — тонкая сложносочинённая романтичная натура. Откуда же этот примитивный биологизм, эти взаимоисключающие параграфы? Неужели мы снова имеем дело с так называемой фаллогикой — когда мужчина «логичен, даже если нелогичен, ведь он мужчина»?

Думаю, тут всё просто: как известно, ложь для маскулиста одновременно и оружие, и камуфлирующее покрытие.

Отдельная история — рекомендации для уличного съёма: «Один из самых циничных, но изящных вариантов – снимать девушек, которые пасутся на «стрелочных» местах, явно кого-то дожидаясь. Я знаю, о чем ты сейчас подумал: тебе сразу представляется, что ждет она двухметрового красавца с черным поясом по карате под курткой, который, стоит тебе заговорить с красоткой, появится, словно из-под земли, и без лишних слов откусит тебе голову».

Так вот: не тушуйся, амиго.

В девяноста процентах случаев девушка пришла вовсе не на свидание».

Это прекрасно, подумала я, дочитав до очередного подпункта: вот кто несколько лет подряд вынуждал меня опаздывать на свидания с бойфрендами и отвлекал возле метро — не иначе, начитавшиеся Виталиса умники. Одному из них пришлось пригрозить газовым баллончиком, а второй задержал меня перед митингом на Триумфальной; я честно сказала, сколько мне лет, но гражданин упорно твердил, что я вру, чтобы он ушёл.  Не отвязываться от женщины, которую не интересуешь, — повадка настоящего мужика: они считают это достоинством, ни больше, ни меньше. Дискомфорт женщины значения не имеет: «Дамы очень ценят тех, кто «с пониманием» относится к их проблемам. Их «проблемы» обычно не стоят и выеденного яйца». Не меньше женщины якобы ценят жёсткий секс и стремление мужчины поставить «самочку» на место.

Что в патриархате подразумевается под хорошим сексом, мы догадываемся. Это насильственная практика, от которой женщина получает не удовольствие, а страх, поэтому у неё не остаётся ресурсов протестовать. Шовинисты подчёркивают, что главное достоинство мужчины — не красота, не ум, не знание Камасутры, а уверенность: уверенный быстрее запугает.

Чтобы не рассердить господина ещё больше, патриархалка старательно изображает счастье. Настоящий мужчина не должен задумываться, правда она счастлива или нет: женщина позиционируется как оболочка, и что у неё в голове, значения не имеет. Автор будто старается развеять сомнения эмпатичных юношей: нет у женщин настоящих чувств, расслабься, не заморачивайся, пользуйся.

Обесценивание женских проблем по сравнению с мужскими наблюдается на протяжении всей книги. Это, очевидно,  лечебный приём, призванный исцелить самолюбие читателя, у которого температура аж 37 и которого подлая баба не признала умирающим, попросив вымыть за собой посуду.

Половину книги занимают жалобы на нежелание женщин зарабатывать. Удивительно: сначала патриархалы кричат, что для женщины главное — семья и отношения, травят протестующих, учат девочек искать богатого мужа, а потом обрушиваются с критикой на тех, кто следует этим советам. Устав от потока стенаний, я прикидываю: что будет в последнем томе трилогии? «Кинологи вывели собачек размером с напёрсток, которые почему-то не охраняют территорию, как волкодавы»?

Иногда автор делает вполне логичные выводы, что, по сравнению с основным контентом, прямо-таки поражает: «…твои ботинки могут не то что блестеть, а просто-таки переливаться всеми цветами радуги, и это тебе все равно не поможет, если ты не попал в интуитивно оцениваемый «тип», интересующий снимаемую подружку».
Попробуем отзеркалить: твои ботинки могут блестеть, но если ты сексист и ханжа, это не имеет значения.

В финале автор неумело подслащивает пилюлю: есть, понимаете ли, настоящие женщины, и если вы настоящий мужчина, то встретите их, но вообще все женщины в той или иной степени суки, дуры и стервы. Собственно, развивать литературные навыки не обязательно, Васи из соседнего подъезда и так съедят — и добавки попросят, четвёртого тома. Только странно, что вульгарные книги, написанные на уровне то ли школьного сочинения, то ли жёлтой прессы, продаются в магазине, ориентированном на образованную аудиторию. С таким же успехом можно продавать в «Циолковском» любовные романы Барбары Картленд, но я их там не припоминаю. Вероятно, потому, что Картленд — женщина.

«Если у мужчин есть право писать и презентовать книги, унижающие женское достоинство и низводящие человека до положения объекта использования, то у женщин есть право высказывать свой протест всеми доступными способами. А то какая-то неравномерная свобода получается — нас унижать можно, а мы молчать в ответ должны, и быть вежливыми — читай, удобными в использовании», — констатирует феминистка в комментариях под постом Цветкова. Но это базовый посыл псевдолевых, давно слившихся в объятиях с провластными институциями: угнетённые должны молчать. Иначе те, кому пообещали пряник за разоблачение врагов империи, могут не получить даже горбушку.

Маскулистская идеология сама по себе антипротестна — стоит на страже консервативных идеологий (как пишут адепты движения, «только религия заставит бабу подчиняться»), и  глубоко буржуазна. В чёрно-белой маскулистской парадигме существуют лишь потребители и объекты потребления — женщины либо «жертвы» коварных женщин, расслабившиеся мужчины, — которых надо удерживать в стойле. Идеал маскулиста — богатый белый гетеросексуальный мужчина, эксплуатирующий и подчиняющий тех, кому «повезло» к нему приблизиться, часто расист и гомофоб. Поддерживать маскулизм и его проповедников означает способствовать иерархизации общества, дальнейшему скатыванию толпы к социал-дарвинизму и дикому капитализму.

 

[1]          Новосёлов О. «Женщина. Учебник для мужчин». АСТ: Звезда тренинга, 2015.

 

[2]          https://vk.com/wall11893539_15615

 

[3]          http://anticapitalist.ru/analiz/zagender/seksizm_po_voskresenyam,_revolyucziya_po_chetvergam.html

 

[4]          https://www.facebook.com/atsvetcoff/posts/10153560822168596

 

[5]          http://liva.com.ua/nineteen-nineties.html

 


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: маскулизм, сексизм

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Христос и Министерство социальной политики
livasprava
Христос и Министерство социальной политики в НИГИЛИСТ.

дуля

“Вы не задумывались, как Иисусу Христу удалось накормить пятью хлебами 5 тыс. человек? Я задумался и сделал для себя открытие: он исходил из того, что в этой толпе не все были голодные. Точно зная, кто голоден, Иисус делил хлеб только между теми, кто в этом нуждался. Это был первый пример адресной помощи”, – заявил свеженазначенный министр соцполитики Андрей Рева в интервью «Зеркалу Недели»
Иисус, если бы он был украинским чиновником, мог бы использовать еще несколько вариантов «адресной помощи».

Вы не задумывались, как Иисусу Христу удалось накормить пятью хлебами 5 тыс. человек?

– Я задумался и сделал для себя открытие: он их съел сам, а потом сказал, что в стране период римской оккупации и потому вообще какие к нему вопросы…

– Я задумался и сделал для себя открытие: он дал хлебы своим апостолам, а те по документам провели, что хлеб роздан, и даже оформили соответствующую резолюцию общественных слушаний.

– Я задумался и сделал для себя открытие: он разрезал хлебы на 5 тысяч фрагментов размером в 1 кубический сантиметр, дал каждому по фрагменту и отчитался, что люди сыты, после чего подал в отставку с поста премьера, потому что бюджет все равно пустой.

– Я задумался и сделал для себя открытие: он настолько убедительно рассказывал этим пяти тысячам нищих, что их есть царствие небесное и безвизовый режим, что те забыли и о хлебе, и о чувстве голода.

– Я задумался и сделал для себя открытие: когда хлеб очень быстро кончился, он просто сказал: “А пойдемте, посмотрите, как я вам Лазаря воскрешу!”

– Я задумался и сделал для себя открытие: он, когда хлеб очень быстро кончился, превратил воду в вино и разрешил бухать без закуси.

Ссылка на ФБ автора:


Комментировать
В категории: Belles lettres, Главное, тези: Андрей Рева, Иисус, юмор

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi

Tags:

«Рошен» и Анархия
livasprava
«Рошен» и Анархия в НИГИЛИСТ.

рошен

Остроумный экс-депутат от БПП Николай Томенко решил потроллить Петра Порошенко, который уже второй год пытается избавиться от бизнеса, но не может этого сделать.  Политик предлагает национализировать предприятия Президента или превратить их в «народные».

Томенко пишет:

«Вирішив допомогти президенту в справі ” Рошену”!

Нині готую петицію щодо необхідності націоналізації або ж створення народного підприємства “Рошен”.

Мотивація моя проста – вже майже два роки президент не може успішно продати “Рошен”. Більше того, ніхто не гарантує , що через “сліпий” траст його можуть придбати якісь вороги України й так буде нанесено удар по нашій економіці та національній безпеці.

Отож, з метою збереження та розвитку ” Рошену”, як своєрідного національного символу, потрібна його націоналізація або перетворення в народне підприємство через випуск акцій, що їх матимуть право придбати всі пересічні громадяни.

Деталі щодо підтримки петиції згодом.»

https://www.facebook.com/m.tomenko/posts/1003428026393010?pnref=story

Всем понятно, что это шутка. Заставить капиталиста отдать свою собственность невозможно. Сам владелец «Рошена» от него добровольно не откажется, а видимых законных оснований для экспроприации нет. Пока функцией государства является перераспределение налогов в пользу  собственников, сбор дани с ларьков и фермеров и получение незаслуженной выгоды от использования естественных монополий выплата налогов на его содержание такой структуры выглядит пустой тратой денег.  Так что Порошенко поступает умно, как капиталист, когда «оптимизирует» налоги. Понятно, что это ни фига не патриотично. Но кто вам сказал, что патриотизм сводится к потере денег?

Идея Томенко об изъятии собственности у Порошенко не лишена смысла. Государственное или «народное» (принадлежащее множеству мелких акционеров) предприятие при капитализме работает ровно так же эффективно, как и частное, если на его товары и услуги есть спрос. Форма собственности тут не существенна, а приватизация или национализация в рамках рыночной экономики является абсолютно рутинной практикой, как бы не возражали против такой точки зрения доморощенные сторонники безбрежного экономического либерализма. Например, в капиталистическом Сингапуре государство является одним из главных собственников промышленных предприятий, а не только «стратегических объектов».

Национализация не сработает

Но тут возникает ряд проблем.  Практически вся крупная собственность, если и перешла в руки частного капитала от государства законно, но не совсем честно. За бесценок. Первые деньги крупнейших украинских состояний заработаны в 90-е за счет использования государственного сектора. Это было либо прямое воровство денег, ресурсов, промышленных объектов и т.д., либо выстраивание фирм-посредников, которые завышали цены на ресурсы и комплектующие на «входе» госпредприятий и реализовывали по завышенным ценам на «выходе». Металлургия и ряд отраслей выжили, а многие предприятия так и не смогли оправиться от такой модели первичного накопления капитала и уже распилены на металлолом.

Побочным эффектом стали сумасшедшая инфляция и смехотворный уровень зарплат. Те молодые, кто сегодня жалуются на фиговую жизнь, могли бы интересоваться у людей старшего возраста об их 90-х. Многим до сих пор не ясно, как же при таких доходах они смогли избежать недоедания. Кстати, бутерброд с сыром к чаю считался деликатесом во многих крупных городах и в конце 90-х, когда ситуация уже более-менее «устаканилась».

Не менее показательны и современные механизмы субсидирования бизнеса с помощью государственных монополий. Это делается  как путем прямых скидок на провоз промышленной и сельскохозяйственную продукции по железной дороге, так и благодаря хитрым схемам управления госактивами («Укрнафта, например).  Способов «приватизировать» прибыль госпредприятий и «национализировать» затраты бизнеса достаточно много.

Национализация в наших условиях будет означать, что вместо Порошенко доход от предприятия будут получать несколько государственных управляющих и их бизнес-партнеры по производственной цепочке.   Именно люди подобного типа финансировали украинскую политику, СМИ, давали взятки. Этим они занимаются и сегодня. При чем это те же самые люди, но сейчас ни уже «эффективные собственники» заводов, газет, пароходов, а не владельцы посреднических фирм.  Порошенко, кстати, начинал с торговли продуктами, что как бизнес (по типовой схеме 90-х) напоминало больше ограбление колхозов, чем эквивалентный обмен.

Фикция «Народного предприятия»

Характерным примером «народного предприятия» был завод Ильича. Собственниками этого металлургического предприятия были работники. В то же время, реальный контроль сохранялся за «бедным олигархом» Бойко. Фактическим, а не реальным собственником предприятия оставалась старая советская промышленная бюрократия, манипулировавшая работниками и авторитарно навязывавшая им свои решения. Законы, политическая культура, патерналистские иллюзии вели к тому, что работники-совладельцы предприятия были реально отстранены  от принятия решений.  Левые партии игнорировали этот обман и всячески рекламировали «социализм на отдельном предприятии».

Оно и понятно. Бойко давал деньги различным левым партиям и группам внутри этих левых партий. Так, например, фракция Всеукраинского Союза Рабочих, из которой со временем оформилась партия «Боротьба»  была как раз получателем подобной «помощи».   А газета «Рабочий Класс» в благодарность за финансирование превозносила мудрость и таланты Бойко. После начала кризиса 2008года «народное» предприятие перешло в руки Ахметова. Бойко признал неэффективность своей бизнес-модели и кампанию протестов против ликвидации «социалистического островка в океане капитализма» предпочел не оплачивать. Зачем?

«Народное предприятие» в украинских условиях будет ФАКТИЧЕСКОЙ собственностью нескольких корпоративных бюрократов, которые тоже для сохранения контроля над собственностью будут финансировать политиков и чиновников.  Как это делают и обычные частные собственники.

Проблема правящих классов

В Украине страной управляет бюрократия и буржуазия. Бюрократия получает с 90-х свою коррупционную ренту, а крупная буржуазия прямо встроена в систему управления государства, так как ее доход зависит не от «таланта предпринимателя», «инноваций» и прочих несущественных для этой экономической модели качеств, а обусловлен возможностью принимать участие в политических решениях. Плохих крупных капиталистов у нас принято называть «олигархами».

Это слово как бы говорит нам, что кроме плохих капиталистов, которые так и лезут во власть ,есть капиталисты хорошие. Как только мы «уберем олигархов от власти» срастание бизнеса и государства больше не будет и у нас наступит прекрасное время капитализма и процветания.

У идеи «деолигархизации» столько прорех, что будь она кораблем, камнем пошла бы ко дну.  Деолигархизация не будет работать, так как крупные собственники и их политическая активность только одна сторона проблемы. Второй составляющей является государство.

Государство коррупционно. Один знакомый автору «левачок» из числа «вечно юных борцов за все хорошее», выпучив глаза, утверждал, что в США тоже есть коррупция. И Украина или Россия ничем не отличаются от Америки.  Из сомнительной посылки он делает ошибочный вывод.

Воровство кошелька в транспорте или организация мафии это преступление. Одно и то же слово, но это разные по качеству явления. Коррупция, как частное явление и коррупция как форма организации политической системы тоже отличаются.  В России прямо призывают аккуратнее бороться с коррупцией, которая является системообразующим фактором в государстве. В Украине пошли другим путем. Проблема признается, но не решается. Причем именно по тем же причинам, что и в РФ. Чтоб не обвалить карточный домик государственности, который так успешно отстроился после крахе в марте-апреле 2014 года. Напомню, что министры-иностранцы появились в нашем правительстве только потому, что найти нейтральных (далеких от любой и ФПГ) управленцев было невозможно.  Сейчас потребности в них уже нет. Ситуация настолько вернулась к национальной норме, что теперь министерства могут быть только местами чиновного «кормления».

И бюрократия, и буржуазия в обычных условиях будут воспроизводить знакомую и удобную политическую систему.  Майдан был толчком, который чуть не сломал это «частно-государственное» партнерство, но так и не смог. Правительство Яценюка уже в первые месяцы занялось восстановление сломанного механизма. Зачем брать власть, если на ней нельзя заработать?

Для того чтоб ликвидировать «олигархическую» систему нужна революция, которая приведет отстранение всего нынешнего политикума, слому государственной системы, и ограничения возможностей бизнеса влиять на политику.

Эти изменения невозможно сделать без  отъем всей крупной собственности Финансово-Промышленных Групп, разгона ВСЕГО госаппарата, ликвидации нынешней парламентской и административной системы и замена его на совершенно иную.

Нам нужна анархистская политическая и социальная революция. Буржуазная не сработала.

 Что делать

Работники предприятий должны забрать их под оперативное управление. Собственность не может быть ни коллективной, ни государственной. Она должна быть общественной. То есть предприятия выстроенные за налоги граждан, потом и кровью их предков должны достаться людям. Но не только тем, кто работает на предприятии, а всем. Это и есть «социализация».

Предприятия должны быть встроены в систему территориального, отраслевого и потребительского самоуправления.  То есть нам для этого понадобиться уничтожить нынешнее государство и заменить его анархистской республикой.

Микрорайон в городе или село могут стать базовым общинным элементом территориального самоуправления. 5 тысяч людей вполне могут регулярно собираться на вече и формулировать свои требования депутату городского или районного совета с императивным мандатом. Органы местного самоуправления могут формироваться из выборных депутатов и граждан, попадающих в них с помощью жеребьевки. Эти же люди в период своей каденции будут выполнять разные  функции по регистрации, учету, контролю.  Все их решения зависят от императивного мандата общины, если в общине принято конкретное решение.

Да это будет непрофессиональный аппарат.  В нем будет много случайных людей. Впрочем, средний человек с улицы будет лучше госслужащего. Почему? Да потому что он не является носителем ценностей этой власти.  Например, «человек с улицы» не привык воровать все, что плохо лежит.

Все это можно достичь только когда в стране произойдет крах власти и вместо нее революционным путем приедет структура, основанная на принципах самоуправления.

Региональные Майданы не были способны заменить местные органы власти, потому что они так и не старались избрать свои органы. Профессиональные политики, «общественные активисты», лидеры ультраправых группировок не были готовы рисковать своей неформальной властью. Они обещали в январе провести выборы настоящих Народных Рад, но не провели. Неформальные лидеры и политики хотели власти, а выборы могли бы вынести наверх совсем непредсказуемых кандидатов.  Бесструктурность и неформальная иерархия стали инструментами, благодаря которым на нашу шею уселись непотопляемые аваковы, яценюи, пашинские и прочие «вожди», шедшие во власть, чтоб попытаться превзойти в злоупотреблениях режим Януковича.

Для того чтоб победить коррупционный капитализм нам нужны другая политическая культура.  Без карикатурного патриотизма и веры в хороших капиталистов и политиков. Нужно перестать верить в утопию «реформ» и готовиться к тому, что нынешняя политическая система через несколько лет снова переживет крах, во время которого «лидеры Майдана» (политики, разбогатевшие «общественные активисты» и подментованные нацисты) будут яростно бороться за право воровать как Янык и сами себя угробят.

Новое революционное движение должно быть принципиально ненасильственным. Не потому что насилие плохо, а потому что насилия и так с избытком. И, возможно, мы будем обречены на него в будущем.   Сегодня любой мудак в балаклаве выглядит угрозой жизни и безопасности человека.

Анархистская республика должна стать символом порядка и безопасности, разрешения конфликтов, а не тем хаосом воровства и насилия в которое пытаются погрузить Украину патриотические политики и капиталисты.   Тогда мы окончательно решим проблему продажи «Рошена». Он будет принадлежать народу Украины. Кстати, оффшоров тоже не будет. Переходите на сторону добра и социальной революции!


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: анархизм, анархистская республика, анархия, Арсен Аваков, Арсений Яценюк, капитализм, накопление капитала, народное предприятие, национализация, Николай Томенко, Петр Порошенко, социальная революция

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Левый поворот двойного голландского штурвала
livasprava
Левый поворот двойного голландского штурвала в НИГИЛИСТ.

Коли чого в руках не маєш,
То не хвалися, що твоє;
Що буде, ти того не знаєш,
Утратиш, може, і своє.
І. Котляревський

1403420524
Мы давно не писали о wannabe-партии Социальный Рух. Чуть меньше года назад эта обещавшая нам много комических моментов политическая сила не получила обещанную им ранее партию “под ключ” и приступила к регистрации своей собственной. Для этого нужно 10000 подписей, что примерно в тысячу раз больше, чем реальный актив Социального Руха (за вычетом мертвых душ). Подписи собирались силами нескольких активистов-передвижников, которые по выходным ездили автостопом по украинским деревням, и потом писали на эту тему исполненные пионерского задора путевые заметки, практически школьные сочинения на тему “как я ходил в народ”. Где-то на этой стадии процесс и завяз. Партия всё не регистрируется, и если в обозримом будущем случатся какие-то внеочередные выборы, “новые левые” не будут развлекать нас в роли их участников. Периодически из левого болота слышатся ритуальные призывы бороться с олигархами, но это никого особенно не впечатляет: борцов с олигархами у нас в политике примерно столько же, сколько и патриотов. Все без исключения. За прошедший без малого год СоцРух не смог даже родить внятной единой позиции по войне в Украине (в ходе родов мог бы разрушиться хрупкий баланс между левой ватой и левыми националистами, который партия стремится выдерживать)

Но недавно об активистах Соцруха заговорили даже люди далекие от тесного мирка левых сект. Случилось это благодаря шоу-туру левого интеллектуала Владимира Ищенко, который колесил по Голландии по приглашению местной Социалистической партии и объяснял местным левым активистам и случайно попавшимся под руку мирным жителям, почему тем следует голосовать против евроассоциации Украины. Украинские правые объясняют это банальной рукой Кремля, ставя Ищенко на одну доску с пророссийскими КПУшниками или боротьбистами, но это не вполне верно с точки зрения методологии. Евроскепсис Соцруха и ему подобных имеет другое происхождение. Эту разницу следует понимать как аналитикам, пишущим об украинских левых (чтобы не опозориться), так и тем активистам, которые продолжают делать что-то в левом, социальном поле (чтобы не уподобиться).

Отсутствие успехов в реальной политике активисты Соцруха восполняют успехами другого рода. Проект этот изначально рождался как продукт взаимовыгодного сотрудничества между профессиональными мошенниками и профессиональными демагогами. Всемирно известный своими организаторскими талантами Олег Верник был готов снабдить партию “мертвыми душами”, а известные в узких кругах “левые интеллектуалы” – придать этому проекту иллюзию респектабельности. Здесь на выручку приходит коллектив журнала “Спільне”, который пересекается с коллективом Центра социальных и трудовых исследований, а после ряда конфликтов и расколов (личностных и политических), практически совпадает с последним. Оба проекта получают гранты от Фонда Розы Люксембург. Не имея формального права финансировать партийные политические проекты, украинское отделение фонда вполне может давать деньги на науку, культуру, образование. Таким образом, партийные активисты могут успешно совмещать политическую и профессиональную деятельность, которая, в их случае, неразделима. Говорят, что Верник с его мертвыми душами остался не у дел и несколько загрустил, левым интеллектуалам хорошо и без него.

будущая активистка Соцруха в начале Майдана

будущая активистка Соцруха в начале Майдана


Социальный Рух позиционировал себя (и в каком-то смысле продолжает позиционировать, хотя и менее активно) как проевропейская левая сила, в противовес неосталинистской Боротьбе и одержимым советской ностальгией “старым левым”. Его основатели (в составе “Левой Оппозиции”) выходили на Майдан еще в ноябре 2013, удивив собравшуюся там публику красным флагом с ЕС-овскими звездочками. Многие из будущих активистов Соцруха были активны и на Майдане, и в оккупированном Укрдоме, так что списывать их сегодняшнюю евроскептическую позицию на “ватность” и симпатии к России было бы непростительным упрощением.

Тем не менее, вчерашние еврооптимисты сегодня агитируют голландцев голосовать против сближения с Украиной. Можно было бы решить, что дело в личной инициативе Владимира Ищенко. Владимир – достаточно одиозная фигура даже для своей партии. До последнего он настаивал на тесном взаимодействии со сталинистской Боротьбой и даже сегодня не прерывает с ней контактов. Но нет, куда более антисталинистски настроенные активисты Соцруха, также сотрудничающие со Спильным и ЦСТИ – Захар Попович и Александр Кравчук – даже написали брошюру о том, почему Голландии не стоит поддерживать евроассоциацию Украины. Профинансирован данный труд был, преимущественно, за счёт средств Фонда Розы Люксембург.

инфографика из брошюры Поповича-Кравчука, передающая её содержание одной картинкой

инфографика из брошюры Поповича-Кравчука, передающая её содержание одной картинкой


Если коротко, суть произведения в том, что раньше Украина торговала продуктами индустрии с постсоветскими государствами, а теперь будет торговать сельскохозяйственными товарами с Евросоюзом. В результате произойдет деиндустриализация и падение доходов. Всё бы хорошо, но брошюра не упоминает тот важный факт, что деиндустриализация в Украине уже, фактически, произошла – многие годы в развитие индустрии не вкладывалось необходимых денег и она попросту разрушается. А взять эти деньги на модернизацию можно либо на Востоке, либо на Западе. Альтернатива евроинтеграции – интеграция с Таможенным Союзом. Можно, конечно, создать самодостаточное украинское “чучхе”, но для этого придется питаться корешками, как недавно завещал своему народу Ким Чен Ын. Можно было бы есть левых интеллектуалов, но их на всех не хватит.

Почему же ЕС-овские звездочки так стремительно облазят с красного флага вчерашних активистов Майдана? Ответ очень прост. Проевропейская политическая ориентация для украинских левых немыслима без сотрудничества с европейскими левыми. И если на сам Майдан многие из европейских товарищей смотрели со снисходительной симпатией, то после обострения конфликта между Украиной и Россией, после аннексии Крыма, войны на Донбассе и санкций против РФ, после начала новой “холодной войны” между Россией и Западом, у левых по всему миру включился неотрефлексированный “геополитический” подход в рассмотрении украинской ситуации. Борьба против американского империализма, или же, в лучшем случае, “симметричная критика двух империализмов” затмила любую попытку анализа. Критика “Евросоюза” закономерно повлекла за собой критику Украины, стремящейся в эту “тюрьму народов”, а факельные марши в честь Степана Бандеры и горящие руны Азова помогли упростить всю сложную и противоречивую картину до уровня простенькой агитки “олигархи и фашисты в сотрудничестве с западным империализмом свергли легитимный режим и развязали войну”.

У украинских левых, ориентированных на Европу, в этой ситуации есть два пути: попытаться переубедить своих западных товарищей или попытаться сыграть на их иллюзиях. Первый путь сложен: переубедить в чем-то западных товарищей – дело достаточно тухлое. Как правило, они самолюбивы и уверены, что разбираются в политических и экономических вопросах куда лучше, чем восточные варвары, на которых посматривают свысока. В результате, если начинать спор, то и цели своей не добьешься, и друзей потеряешь.

Друзья на Западе – это и помощь при получении виз, это и вписки на сквотах, это и участие в выставках и конференциях, это и финансирование собственных проектов, это и банальный эмоциональный комфорт – быть частью международного движения со славной историей куда приятнее, чем быть озлобленным одиночкой… Так что можно примерить на себя ореол мученика, несущего свет левой идеи в условиях фашистской диктатуры, и наслаждаться поездками по Европе, грантами, публикациями, поддержкой со стороны парламентариев и именитых интеллектуалов. Ведь все люди любят слушать, как им чужими словами пересказывают их собственные мысли, и европейцы – не исключение. “Просвещенный евроскептицизм” автоматически гарантирует признание со стороны цивилизованной публики, для которой КПУшные кадавры и Боротьба, водящая хороводы с казаками под знаменем монархиста Мозгового, всё-таки кажутся чем-то неприличным, несмотря на свою манящую экзотичность.

из португальской ультраправой брошюры. украинофобия в Европе идет рука об руку с банальным расизмом

из португальской ультраправой брошюры направленной против мигрантов. украинофобия в Европе идет рука об руку с банальным расизмом

Получается взаимовыгодный симбиоз украинских и западных левых. Они делают друг другу приятно. Первые получают шенгенские визы и возможность ездить по Европе, рассказывая там неравнодушным слушателям о том, что украинцам никакая Европа не нужна. Вторые получают авторитетное подтверждение собственных иллюзий и оправдания собственной политической практики. Кроме того, поддакивание со стороны украинских товарищей позволяет европейским левым провести хоть какую-то идейную черту между собой и европейскими правыми, которые честно заявляют, что не хотят сближения с Украиной по расистским мотивам, чтобы избежать наплыва мигрантов. Левые не могут быть столь же откровенными: им полагается гипотетических мигрантов любить. Так что свою позицию они обосновывают заботой об украинских трудящихся, которых следует защитить от эксплуатации западными корпорациями. Но, на самом деле, евроскептицизм западных левых и правых структурно очень схож. И те, и другие, по-разному рационализируя и по-разному расставляя акценты, желают остановить процессы экономической, политической и культурной глобализации, желают восстановления былой мощи национальных государств. Для них текущий референдум – это не референдум “за или против Украины”, это референдум “за или против ЕС”. 12939333_1705946632978701_2035003296_nУкраинские авторитарные левые и правые тоже схожи друг с другом в своих антиевропейских порывах. Важно понимать, что тот же Владимир Ищенко всегда поддерживал теорию о “левой прогрессивной УПА”, и был ярым защитником идеи важности национально-освободительной борьбы. Достаточно патриотичным левым был и Захар Попович, всегда подчеркивавший проукраинскую составляющую троцкизма. Они и сейчас не изменили этим своим идеалам, просто национально-освободительную борьбу против могучего империалистического Запада на данном этапе полагают более актуальной и более важной, чем защиту от более слабой России. Ими движет не советская ностальгия традиционной “ваты”, а левый украинский национализм. Как и их западные коллеги, украинские левые авторитарии начинают тяготеть к национал-большевизму, изоляционизму, автаркии, просто не все из них достаточно отрефлексировали эту свою метаморфозу.


Комментировать
В категории: Главное, Нынче, тези: Владимир Ищенко, евроскептики, левые, референдум, Социальный Рух

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Шесть способов не замечать проблему или о женщинах в IT
livasprava
Шесть способов не замечать проблему или о женщинах в IT в НИГИЛИСТ.

не старайся

 

Существует ли дискриминация женщин в сфере IT? Правда ли, что к женщинам в этой индустрии относятся “как-то не так”? Считается, что IT является одной из наиболее прогрессивных индустрий, обеспечивающей равные возможности для всех, включая женщин. Но такими ли уж равными оказываются эти “женские” и “мужские” возможности? Есть целый ряд распространенных утверждений (назовем их мифологическими) относительно женщин в IT отрасли. Эти утверждения можно условно разделить на две большие группы. Первую группу используют для доказательства факта отсутствия гендерного неравенства в отрасли. Вторую, напротив, задействуют, чтобы ответить на вопрос о том, почему женщин так мало (или почти нет). Ниже мы попытаемся объяснить, почему все эти утверждения неверны или верны только наполовину.

Вопрос: Много ли в IT женщин? Есть ли дискриминация внутри отрасли?

Ответ 1. Женщины в достаточной мере представлены в сфере IT. Я лично знаю много программисток, тестировщиц, дизайнеров и т.д.. Мужчинам и женщинам доступны равные возможности при приеме на работу и в карьерном развитии.  

Если вы знакомы с женщинами, работающими в отрасли или являетесь одной из них, поздравляю, вам повезло. Но это совершенно не повод для того, чтобы распространять индивидуальный личный опыт на отрасль в целом. Только личный опыт не способен дать полного представления о состоянии и проблемах индустрии. Его необходимо всегда соотносить со статистикой. Итак, о чем говорят доступные данные?

В США среди выпускников бакалавриата — 60% женщины. Однако, в стране, где находится самая развитая IT-индустрия в мире, женщины составляют только 20% выпускников по направлениям, связанным с компьютерными технологиями и 30 % из всех работников IT отрасли. И это после серии успешных мер по включению женщин в штат IT-компаний. На сегодняшний день, как свидетельствуют исследования, рост количества женщин в этой отрасли замедляется.

В России дела обстоят еще хуже. В ведущих российских IT-компаниях (Yandex, Rambler, Kaspersky и т.д.), только 10-18% должностей, требующих технической подготовки, занимают женщины. Такое положение дел весьма далеко от того чтобы называться “равной представленностью мужчин и женщин в компаниях”.  Кроме того, общие данные о количестве женщин в отрасли не отражают всей картины неравенства. IT сфера, как известно, неоднородна и характеризуется внутренней развитой иерархией. По данным многочисленных исследований, женщины в этой сфере, как правило, занимают должности, требующие более низкой квалификации и редко достигают руководящих позиций (почему — смотрите ниже).

Ответ 2. Существуют примеры того, как женщины становились частью топ-менеджмента крупнейших IT-компаний. Некоторые женщины руководят собственными стартапами. Хорошие специалисты могут занимать достойные позиции вне зависимости от их пола.

Наличие известных женщин в индустрии показывает, что женщины способны достигать успехов в сфере IT. Этот аргумент также может быть использован для доказательства отсутствия дискриминации.

Действительно, примеры “успешных” женщин существуют, но этот факт совершенно ничего не говорит о равных возможностях для женщин и мужчин. По данным исследований, в ведущих IT-компаниях США соотношение мужчин и женщин на топовых руководящих позициях — примерно шесть к одному.

Дело не только в том, что профессионалок в открытую не допускают к ответственным должностям. Женщины не воспринимаются как профессионалы и руководители, а скорее как украшение для мероприятий и офиса, потенциальные любовницы, умные жены и матери. Они подвергаются высмеиванию и домогательствам (здесь показателен скандал в Tinder).

Может показаться, что способом избежать дискриминации в больших компаниях являются собственные стартапы. Нередко женщины увольняются для того, чтобы работать на себя. Однако и в этом случае им приходится непросто. Как рассказывает анонимная информантка в интервью о своем опыте, «дискриминация женщин — это повседневная реальность в мире мужчин, где я пытаюсь строить бизнес». По данным исследований, при прочих равных условиях, инвесторы предпочитают вкладываться в компании, которыми руководят мужчины. Получить финансирование женщинам-предпринимателям практически невозможно, какой бы интересный, выгодный, высокотехнологичный или социально-значимый продукт они ни предлагали (всего 7% венчурного капитала в США идет на развитие бизнеса, принадлежащего женщинам).

Ответ 3. Женщины, работающие в IT, не видят проблемы дискриминации или «Я лично сама никогда не сталкивалась с дискриминацией на работе».

Многие работницы IT-сферы действительно не видят проблемы дискриминации и необходимости бороться с ней. Одной из возможных причин подобной “слепоты” является навязываемая конкуренция между женщинами. Не признавать наличие дискриминации при очевидном неравенстве возможностей (мужчин и женщин) в сфере IT может быть выгодно с точки зрения символического капитала. Тот факт, что я могу быть профессионалом и специалистом в «мужской» сфере выделяет меня на фоне других женщин (более глупых и ленивых) и приближает к доминантной группе.

Кроме того, признать проблему и открыто заявить об этом значит пойти наперекор ожиданиям и, возможно, создать себе еще больше трудностей, настроив против себя коллектив или сообщество в целом. Если на своем личном опыте мы сталкиваемся с “особым” отношением (в чем бы оно не заключалось), мы ведь обычно стараемся списать это на специфику конкретного коллектива или отдельных персонажей или еще хуже — на наши личные “психологические” особенности?

Общие проблемы отрасли также могут быть невидимы в силу изолированности работников и работниц на рабочем месте. Например, сложно осознать, что в компании существует неравенство в оплате труда, если сотрудники в принципе не знают, сколько зарабатывают их коллеги.

Вопрос: Почему женщин так мало (или почти нет) в индустрии?

Ответ 1. Мужчин в сфере IT больше, и они более успешны в силу своих природных мужских качеств.

Это мнение распространено не только за пределами «прогрессивной» сферы IT, но и внутри нее, и часто среди ее видных представителей. Мифология мужской/женской природы часто приводит к тому, что женщины не воспринимают область STЕМ (Наука, Технологии, Проектирование, Математика) и IT как интересную и подходящую для них.  Женщин в индустрии гораздо меньше мужчин не потому что у женщин другие природные склонности, а потому что все (и женщины и мужчины) до сих пор верят в миф о своей природе (различия в мышлении, функционировании мозга). Согласно этой “природе” женщины иррациональны и лучше “подходят” для гуманитарных сфер. Сквозь эту мифологию женщины и мужчины зачастую просто не могут разглядеть реальных способностей женщин в технических, математических, логических и других областях.

Согласно научным исследованиям, между женщинами и мужчинами не существует разницы в показателях когнитивных способностей. До тех пор, пока не вмешиваются социальные стереотипы. Так, женщины показывают схожие с мужчинами результаты тестирований, пока им не напоминают о том, что «они не пригодны для такой работы». В странах, где проблемам гендерного равенства уделяется больше внимания, разница в математических способностях между женщинами и мужчинами существенно менее заметна. Когда миф о женской и мужской природе перестает работать, выясняется, что женщины ничем не уступают мужчинам в технических и математических навыках.

Ответ 2. Женщинам не интересны такие области как IT (а также наука, технологии, математика и т.п.).

Это представление является частным случаем мифа о «природной предрасположенности». Такое утверждение, конечно, верно. Но только наполовину. Как и в предыдущем случае, «отсутствие интереса» — это скорее усвоенная извне и воспитанная установка, чем некая естественная женская черта. Что происходит с теми, кому все же “удается” сохранить/выработать в школьные годы интерес к “мужским” предметам?

По данным исследований, в США 74% учениц средней школы интересуются информатикой, математикой и смежными дисциплинами. Но только 13% (!) получают диплом бакалавра в компьютерных технологиях (и только 0,3% от всех учениц средней школы по специальности computer science).

Почему так происходит? Дело в том, что даже девочкам, любящим и делающих успехи в естественных и технических науках, сложно себя представить в качестве профессионалов в области STЕМ. Именно из-за стереотипов, которые им прививаются с самого детства. Мифология передается от родителей и учителей к детям. Когда девочки не получают поощрения и поддержки в своих занятиях, они теряют мотивацию.

Большой вклад в поддержание иллюзий о мужском/женском вносят СМИ. По телевидению и в кино редко показывают положительные образы женщин, занимающихся наукой и технологиями, которые могли бы стать ролевыми моделями для девочек.

Snimok-ekrana-2016-03-07-v-23.36.15

 

В конечном итоге, девочки действительно начинают верить в то, что некоторые занятия и профессии являются неподходящими для них. Нет ничего удивительного в том, что женщины не интересуются определенным типом деятельности, если их окружение постоянно повторяет им, что они «не могут» и «не должны» этой деятельностью интересоваться.

Ответ 3.  Профессии IT предполагают ненормированный график. Женщины не готовы и не могут работать в таком режиме. Они избегают тяжелой работы и сами со временем уходят из IT.

Если мы говорим о нестабильной занятости, постоянном стрессе, переработках, рисках увольнения и т.д., о чем постоянно публикуются материалы на странице Профсоюза работников IT, то, говоря начистоту, надо признать, что никто не может и не должен работать в «таком режиме». А теперь плюс ко всему представьте трудности, с которыми сталкивается работница: часто на женщине лежит двойная и тройная нагрузка. К обычному 8-12-часовому рабочему дню прибавьте работу по дому, уход за детьми и их воспитание, уход за родителями и родственниками. Это именно та деятельность, которая в современном обществе “равных” возможностей, чаще всего ложится на плечи женщины, а не мужчины.

Но на этом дело не заканчивается. Женщины в IT регулярно сталкиваются и преодолевают барьеры при приеме на работу, получают более низкую зарплату по сравнению с мужчинами на той же позиции и с тем же опытом.

“Тяжесть” работы в IT существенно отличается для мужчин и женщин. Мы склонны не замечать или не придавать особого значения дополнительной “тяжести”, когда дело касается женщин. Итак, женщины в сфере IT испытывают (нередко одновременно)

  1. регулярные перегрузки на работе,
  2. двойную и тройную нагрузку за пределами рабочего места,
  3. необходимость постоянной усиленной “борьбы” за место, необходимость постоянно “доказывать” свое право его занимать (вместо мужчины).

Отсюда, становится понятно почему женщины действительно склонны покидать сферу IT вдвое чаще, чем мужчины. Этот факт объясняет слабое присутствие женщин в IT (особенно на верхних позициях). Но разве мы должны принимать эту ситуацию как норму?

Причиной ухода из профессии (помимо постоянного объективного давления) является также понимание того, что твой труд не оценивается по достоинству, а также общая неуверенность в своих силах. Известно, что многие работницы «мужских сфер» воспринимают свою позицию, как исключение из правил и могут страдать «синдромом самозванца» (феномен, когда женщины, добивающиеся успеха не считают себя достойными его и думают, что они хитростью заставили всех остальных поверить в их ум, талант или профессиональную компетенцию). Неуверенность в себе не является какой-то персональной особенностью отдельной женщины, но выступает скорее отражением культуры. Культуры, которая не дает женщинам повода чувствовать себя комфортно со своим интересами, способностями и навыками.

Материал подготовлен Марией Кочкиной.
При участии А.Кальк, А.Назарова.

ИСТОЧНИК


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: IT, женщины, наука, техника

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Видатний лівий інтелектуал Дмитро Корчинський про соціальну та сексуальну революцію
livasprava
Видатний лівий інтелектуал Дмитро Корчинський про соціальну та сексуальну революцію в НИГИЛИСТ.

korch


Комментировать
В категории: Без рубрики, тези: геї, ліві інтелектуали, сексуальна революція, соціальна революція

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


ПРОТИ ПОДВІЙНОГО ШАНТАЖУ
livasprava
ПРОТИ ПОДВІЙНОГО ШАНТАЖУ в НИГИЛИСТ.

milosevic

Сьогодні минає 17 років від початку операції НАТО проти Югославії. Проросійська частина мережі сумує, а для нас це скоріше день, коли Мілошевич нарешті довийобувався.

З цієї нагоди ми публікуємо переклад тогочасної статті Славоя Жижека. Та попри відстань у 17 років, ця стаття читається як коментар актуальних подій, адже нинішня війна на сході України багато в чому є повторенням боснійського сценарію в більших масштабах. Ми бачимо, як глобальні гравці повторюють ходи партії, що 17 років тому якраз добігала кінця.

Славой Жижек
Конкурс “найбільша дурість-1998”, поза сумнівом, виграв латиноамериканський патріотичний терорист, що надіслав до штатівського консульства бомбу в листі на знак протесту проти американського втручання в локальну політику. Як сумлінний громадянин, він написав на листі зворотну адресу, однак не наклеїв достатньо марок, тож пошта повернула йому листа. Забувши про його зміст, вн розпечатав і підірвав себе сам – чудовий приклад того, як врешті-решт лист завжди прибуває на правильну адресу. Чи не те саме відбувається з режимом Слободана Мілошевича, який недавно бомбили натівці?  Мілошевич роками слав поштою бомби своїм сусідам, від албанців до хорватів та боснійців, тримаючись поза конфліктом, і в той самий час розпалюючи вогонь навколо Сербії – і от його останній лист-бомба повернувся до нього. Давайте сподіватися, що за результатами інтервенції НАТО Мілошевича буде проголошено політичним довбойобом року.

І в тому, що Захід врешті-решт втрутився через Косово, є якась символічна справедливість – давайте не забувати, що саме там почалося сходження Мілошевича до влади, легітимізоване обіцянкою виправити непривілейоване становище Сербії у югославській федерації, зокрема у відношенні албанського “сепаратизму”. Албанці були першою ціллю Мілошевича; після цього він спрямував свій гнів на інші югославські республіки (Словенію, Хорватію, Боснію), аж поки центр конфлікту знову не повернувся до Косова – як у замкненому колі Долі, стріла повернулася до того, хто її випустив, пустивши на волю духа етнічних пристрастей. Це головне, що варто пам’ятати: Югославія почала розпадатися не тоді, коли словенське “відокремлення” запустило ефект доміно – спочатку Хорватія, тоді Боснія, Македонія… – бо вже у момент конституційних реформ Мілошевича 1987 року, які забирали в Косова та Воєводини їхню обмежену автономію, крихку рівновагу, на якій трималася Югославія, було незворотно порушено. Відтоді Югославія продовжувала існувати лише тому, що ще не помітила власної смерті – як той кіт із мультиків, який робить крок із краю урвища, зависає в повітрі й падає тільки коли розуміє, що під ногами немає твердого ґрунту. З моменту, коли Мілошевич захопив владу в Сербії, єдиним шансом для Югославії було оновлення її формули: або Югославія з домінуванням сербів, або якийсь варіант радикальної децентралізації, від слабкої конфедерації до повного суверенитету її частин.
Зворотний бік гуманітарного мілітаризму

Тож легко схвалити натівське бомбардування Югославії як перший приклад інтервенції не в заплутаній ситуації громадянської війни, але до повністю суверенної країни. Чи не приємно бачити, як сили НАТО воюють не за якісь особливі економіко-стратегічні інтереси, а лише тому, що країна жорстоко порушує елементарні права етнічної групи? Хіба це не єдина надія ери глобалізації – побачити міжнародно визнану силу, що гарантувала би дотримання всіма країнами певного мінімуму стандартів етики (а ще хотілося би, щоб і охорони здоров’я, добробуту. екології)? Та ситуація насправді складніша, і її складність проявляється вже в тому, як НАТО виправдовує втручання: порушення прав людини завжди поєднуються з розпливчастою, проте вагомою відсилкою до “стратегічних інтересів”. Тож історія про те, як НАТО гарантує повагу до прав людини – лише одна з двох можливих зв’язних оповідей про нещодавні бомбардування Югославії, і проблема в тому, що можна обгрунтувати обидві. У другій історії йдеться про зворотний бік так добре розрекламованої нової всесвітньої етичної політики, в якій дозволяється порушити державний суверенітет через порушення державою прав людини. Перший натяк на цей зворотний бік нам дає те, як західні медіа вибірково перетворюють того чи іншого “польового командира” або ж диктатора на втілення Зла: Саддам Хусейн, Мілошевич, і аж до нещасного (нині забутого) Айдіда з Сомалі – і в кожний момент це подавалося чи подається як “спільнота цивілізованих держав проти …” Та на якому критерії грунтується цей вибір? Чому албанці в Сербії, але не палестинці в Ізраїлі, не курди в Туреччині і так дал? Отут ми і вступаємо до зловісного світу міжнародного капіталу та його стратегічних інтересів.

Як повідомляє Project CENSORED, головною цензурованою історією 1998 року була напівтаємна міжнародна угода під назвою Багатостороння угода з інвестицій (Multilateral Agreement on Investment, MAI, так і не ухвалена – прим. перекл.). Головною метою БУІ був захист інтересів транснаціональних корпорацій за кордоном. Ця угода підірвала би суверенітет націй. Давши корпораціям майже рівні права з країнами розташування. Уряди вже не могли би ставитись до своїх місцевих компаній краще, ніж до іноземних. Ба більше, країни. Які би відмовились пом’якшити свої екологічні стандарти, правила землекористування, охорони хдоров’я та праці на вимогу іноземних компаній, могли би бути звинуваченні в незаконних діях. Корпорації змогли би подавати позови проти суверенних держав за впровадження занадто суворих екологічних чи інших стандартів; за умовами NAFTA (Північноамериканська угода з вільної торгівлі – прим. перекл.), головного зразка для БУІ, Ethyl Corporation вже судиться з Канадою через заборону використання присадки для бензину ММТ. Найбільшої загрози, звичайно, зазнали би країни, що розвиваються, змушені виснажувати свої природні ресурси комерційною експлуатацією. Голова СОТ Ренато Руджеріо, що просував БУІ, вже похвалив цей проект, розроблений і обговорюваний в атмосфері секретності майже без публічної дискусії чи уваги медіа як “конституцію нової глобальної економіки”. І так само, як уже в Маркса ринкові відносини є основою для поняття індивідуальних свобод, вони також складають зворотний бік розхвалюваної нині нової глобальної моралі, що її радо вітають навіть деякі неоліберальні філософи як ознаку нової ери, коли міжнародна спільнота встановить певні мінімальні правила, що утримували б суверенні держави від злочинів проти людяності навіть на власній території. Нещодавня економічна катастрофа в Росії була не спадком старої соціалістичної безгосподарності, а прямим наслідком глобальної капіталістичної логіки, втіленої в БУІ.

Технологічние варварство

У цієї іншої історії є й загрозивий військовий аспект. З останніх військових дій Америки, від операції Пустельний лис проти Іраку наприкінці 1998 до нинішнього бомбардування Югославії, можна зробити той висновок, що ці битви, в яких нападник діє з а умови неприйнятності жодних втрат, знаменують настання нової ери у військовій історії. Коли перший стелс-винищувач упав у Сербії, американські медіа наголошували, що втрат не було, пілота врятовано! Контрапунктом до цього було те, як CNN повідомляла про війну, не лише презентуючи її як телевізійну подію, але так, ніби самі іракці ставились до неї так само – задня Багдад був “нормальним” містом, де люди ходили й робили свої справи, так ніби війна й бомбардування були неймовірною кошмарною марою, що приходила тільки вночі й не мала місця в практичній реальності.

Давайте згадаємо, як було, коли американці завдавали фінального удару по іракських лінях оборони під час війни в Перській затоці: ані фотографій, ані репортажів, лише чутки про те, як танки, обладнані ковшами, мов бульдозери, перекотилися через іракські траншеї, просто поховавши тисячі солдатів під землею та піском. Казали, що це визнали настільки жорстоким у своїй механічній ефективності, настільки відмінним від стандартного бачення героїчного двобою сам-на-сам, що образи би збурили громадську думку, тож було втсановлено тотальну цензурну мовчанку. Тут поєднуються два аспекти: нове поняття війни як суто технічнологічної події, що відбуважється на екранах радарів та комп’ютерів без втрат та крайня фізична жорстокість, геть неприйнятна для погляду медіа – не скалічені діти та зґвалтовані жінки, жертви карикатурних “фундаменталістських ватажків” місцевої національності, а тисячі безіменних солдатів – жертв анонімної та ефективної технологічної війни. Коли Жан Бодрійяр сказав, що війни в Перській затоці не було, це твердження можна було прочитати й таким чином, що травматичні образи, які правили за Реальне у цій війні, зазнали тотальної цензури.

Тож як ми можемо помислити ці дві історії разом, не жертвуючи правдою жодної? Тут ми маємо політичний аналог відомого гештальтистського малюнка, де можна бачити голову чи кролика, чи гуски, в залежності від того, на чому зосередиться розум. Дивлячись на ситуацію в певний спосіб. Ми бачимо, як міжнародне співтовариство накидає мінімальні стандарти прав людини націоналістичному неокомуністичному лідерові, зайнятому етнічними чистками й готовому зруйнувати власну націю, аби лише втримати владу. Змістивши фокус, ми бачимо НАТО, озброєну руку нового капіталістичного глобального порядку, що захищає стратегічні інтереси капіталу, розігруючи гидотну сцену з перевдяганням, у якій позує як незацікавлений захисник прав людини, та атакуючи суверенну країну, що, попри проблемний режим, стає на заваді беззастережному утвердженню Нового Світового Порядку.

Мілошевич як істина Нового Світового Порядку

Та що як треба відкинути цей подвійний шантаж: якщо ти проти НАТО, то підтримуєш етнічні чистки протофашистського режиму Мілошевича, а якщо ти проти Мілошевича, то підтримуєш глобальний капіталістичний Новий Світовий Порядок? Що як хибне саме протиставлення розумної міжнародноі інтервенції проти етнічних фундаменталістів та героїчних останніх вогників спротиву нового світового Порядку? Що як явища на кшталт режиму Мілошевича – це не протилежності Нового Світового Порядку, а радше його симптоми, місця, де виходить назовні його прихована істина? Нещодавно один із американських переговорників сказав, що Мілошевич – це не просто частина проблеми, а скоріше сама проблема. Та хіба це не було ясно від самого початку? Звідки тоді вічна прокрастинація Заходу, що роками підігрував Мілошевичу, визнаючи його ключовим фактором стабільності в регіоні, ставлячись до явних випадків сербської агресії як громадянських чи й племінних сутичок, а спочатку навіть покладаючи провину на тих, хто через це відчайдушно прагнули втекти з-під його впливу – згадаймо як Джеймс Бейкер (тодішній держсекретар США – прим. перекл.) публічно обстоював “обмежене військове втручання” проти відокремлення Словенії, – підтримуючи останнього югославського прем’єра Анте Марковича, чию програму було з неймовірною політичною сліпотою серйозно сприйнято як останній шанс демократичної ринково-орієнтованої Югославії, і так далі? Коли Захід бореться з Мілошевичем, він бореться не з останнім місцем спротиву ліберально-демократичному Новому Світовому Порядку; радше, він стикається зі своїм власним витвором, чудовиськом. Що виросло з компромісів та непослідовності самої західної політики (і так само, до речі, з Іраком: його сила – це також результат американської стратегії стримування Ірану).

В останні десять років Захід прокрастинував на балканах, мов Гамлет, і нинішнє бомбардування, як результат, має всі ознаки останнього гамлетівського убивчого пориву, з багатьма зайвими жертвами – не тільки королем, його справжньою ціллю, а й матір’ю, Лаертом, самим Гамлетом – бо Гамлет діяв запізно, коли слушний момент уже минув. Тож Захід нинішньою інтервенцією, що має всі ознаки імпотентної агресії без ясної політичної мети, платить за роки ілюзій, що з Мілошевичем можна домовитись, а поки він вагається щодо наземної операції в Косовому, сербський режим може вирішити, скориставшись війною, завдати останнього удару й очистити Косово від більшості албанців, цинічно прийнявши бомбардування як ціну, яку варто за це заплатити.

Коли сили Заходу весь час твердять, що борються не з сербським народом, а лише з поганим режимом, вони спираються на типово ліберальне хибне уявлення, що серби – лише жертви власного лютого керівництва, уособлюваного Мілошевичем, маніпульовані ним. Боляче визнати, але агресивний сербький націоналізм підтримує велика більшість населення – ні, серби не пасивні жертви націоналістичної маніпуляції, вони не замасковані американці, які тільки й чекають, щоб було знято чорні націоналістичні чари.

Сліпа пляма лібералізму

Точніше, західне нерозуміння подвійне: оця ідея про поганих лідерів, що маніпулюють хорошим народом супроводжується очевидно протилежною ідеєю, що на Балканах живуть у минулому, повторюючи старі битви та усвідомлюючи нову ситуацію крізь старі міфи… Це просто спокушає сказати, що ці ідеї треба точно перевернути: не лише народ не є “хорошим”, адже він отримує непристойну насолоду, дозволяючи собою маніпулювати; але немає і “старих міфів”, які треба дослідити, аби насправді зрозуміти ситуацію, а є тільки нинішній вибух расистського націоналізму, що відроджує старі міфи остільки, оскільки вони потрібні йому для власних цілей…

Тож з одного боку ми маємо непристойності сербської державної пропаганди, де Клінтон регулярно згадується не як “американський президент”, а як “американський фюрер”; на двох із плакатів на організованих державою демонстраціях проти НАТО було написано “Клінтоне, йди сюди та будь нашею Монікою” (тобто посмокчи нам хуя) і “Моніко, ти що йому й мізки виссала?” У Белграді, принаймні поки що, атмосфера фальшивого карнавалу – коли люди не у сховищах, вони танцюють на вулицях під рок чи фолк під гаслом “поезія та музика проти бомб”, граючи роль незламних жертв, що чудово вписується у нинішній ідеологічний тренд, у якому щоб тебе почули й повірили, треба бути жертвою. Саме тут схибили планувальники НАТО з їхніми стратегічними міркуваннями, не передбачивши, що реакцією сербів на бомби буде повернення колективної бахтінської карнавалізації суспільного життя. Ця псевдоавтентична вистава, хоча вона й здатна зачарувати кількох збитих із плигу ліваків, – насправді лише інше, публічне обличчя етнічних чисток: у Белграді люд непокірно танцює на вулицях, поки на триста кілометрів південніше відбувається масовий згін та знищення… А в якості західного контрапункту до цих непристойностей виступає дедалі більш расистський тон репортажів: коли троє американських солдатів потрапили до сербського полону, CNN присвятила перші десять хвилин у новинах їхній халепі, хоча всі й знали, що з ними нічого не сталося б, і тільки потім розповіли про десятки тисяч біженців спалені села та перетворення Пріштіни на місто-привид. А де ж ця перехвалена сербська “демократична опозиція”, яка мала би протестувати проти цього жахіття в себе під носом, а не тільки проти бомбардування, що, принаймні на разі, завдало відносно низьких людських втрат?

У недавній боротьбі так званої “демократичної опозиції” у Сербії проти режиму Мілошевича справді болючою темою було ставлення до Косова: з цього питання велика більшість “демократичної опозиції” безумовно підтримує антиалбанську націоналістичну позицію Мілошевича, часом навіть звинувачуючи його у компромісах із Заходом та “зраді” сербських національних інтересів у Косово. Під час студентських демонстрацій проти фальсифікації про-Мілошевичевською Соціалістичною партією результатів виборів узимку 1996 року західні медіа, що уважно стежили за подіями та розхвалювали відродження духу демократії в Сербії, рідко зазначали, що одним із постійних гасел демонстрантів було звернення до поліції “годі бити нас, ідіть до Косова та викиньте звідти албанців!” Тож у нинішній Сербії абсолютно необхідною умовою автентичного політичного акту буде беззастережна відмова від ідеологічної теми “албанської загрози Сербії”.

Приниження Росії

Одне точно: натівське бомбардування Югославії змінить глобальні геополітичні координати. Неписаний пакт про мирне співіснування – повага до повного суверенітету кожної держави, тобто невтручання у внутрішні справи, попри навіть кричущі порушення прав людини – розірвано. Однак уже найперша дія нової глобальної поліції, що присвоїла собі право карати суверенні держави за їхні пролвини вже свідчить про власний кінець, самопідрив, адже відразу стало ясно, що легітимація через універсальність прав людини хибна, що під удар потрапляють лише окремі цілі, задля забезпечення конкретних інтересів. Бомбардування Югославії також позначає кінець будь-якої серйозної ролі ООН та Ради Безпеки: НАТО під керівництвом Штатів смикає за мотузки. Так само розірвано неписаний пакт із Росією, якого досьогодні дотримувались: у термінах цього пакту до Росії публічно ставились як до супердержави, дозволяючи підтримувати такий образ за умови, що вона в реальності не діятиме відповідно. Нині ж Росію принижено відкрито, усі маски гідності зірвано: Росія може лише відкрито опиратися чи відкрито схилитися перед тиском Заходу. Тож наступним логічним результатом цієї нової ситуації буде, звичайно, відновлений підйом антизахідного спротиву від Східної Європи до Третього Світу, і як наслідок, злочинні фігури штибу Мілошевича буде піднято до рівня зразкових борців проти Нового Світового Порядку.

Так що в підсумку альтернатива між Новим Світовим Порядком та неорасистськими націоналістами хибна: це просто два боки однієї медалі – Новий Світовий Порядок сам вирощує потвор, з якими бореться. І саме тому протести реформованих комуністів усієї Європи, включаючи ПДС (Партія демократичного соціалізму, попередниця Лінке – прим. перекл.) проти бомбардувань спрямовані геть помилково: ці псевдопротестувальники схожі на карикатурних “ліваків”, що виступають проти суду над наркоділком, заявляючи, що його злочин – це лише результат соціальних патологій капіталістичної системи. Проти капіталістичного Нового Світового Порядку треба боротися не підтримкою локального протофашистського опору йому, а зосередившись на єдиному серйозному питанні сьогодення: як збудувати транснаціональні політичні рухи та інститути, достатньо сильні, щоб серйозно стримувати необмежене панування Капіталу та зробити видимим та політично значущим той факт, що локальні фундаменталістські рухи опору Новому Світовому Порядку, від Мілошевича до Ле Пен та крайніх правих у Європі є лише його частиною?

Ця проблема відчувається найгостріше у країнах, подібних до Росії, тих, що як і вона, зазнали найгіршого від двох світів, від тоталітаризму так само, як і від кпаіталістичної лібералізації. Тож давайте сподіватися, що – з простої необхідності, адже це у довгостроковій перспективі їхній єдиний засіб виживання – Росія чи інша країна з того ж ряду винайде справжній Третій Шлях, не нову модну гру для західних лівих лібералів, як Клінтон чи Блер, а справжній спосіб зламати хибне коло, в якому глобальний капіталізм змінюється націоналістичним замиканням.

За текстом libcom переклав Сергій Кутній


Комментировать
В категории: Нынче, Статьи, тези: війна, национализм

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


Идет гражданская война, а мир молчит
livasprava
Идет гражданская война, а мир молчит в НИГИЛИСТ.

56169D397C394Бакур, или северный Курдистан, — горный регион на юго-востоке Турции, где компактно проживают миллионы курдов. Здесь в июле 2015 года турецкая армия и полиция объявили спецоперацию против курдских оппозиционеров, назвав их террористами. Параллельно войска наносят удары по Рожаве на севере Сирии, где курды создали автономию и борются с атаками Исламского государства. Теперь в полусотне городов Бакура введен комендантский час, а курды сообщают о расстрелах мирных жителей, подкрепляя это видео- и фотохрониками. Впрочем, мировое сообщество и крупнейшие западные СМИ отнеслись к этому даже прохладней, чем к интервенции России в Украину.

Почему Турции позволяют насилие? Есть ли разница между “республиками” в Донбассе и повстанцами Бакура? Как относится турецкая оппозиция к войне? Ответы мы решили узнать у израильского военного эксперта Игаля Левина.

— Вообще, с чего все началось в турецком Курдистане?

— Бакур — это преимущественно горный район, традиционно населенный курдами. Любые гражданские протесты курдов Турция всегда жестко подавляла, до недавних пор был даже запрещен их язык, хотя численность курдов в стране — двадцать миллионов. В Бакуре с конца 1970-х годов партизанила “Рабочая партия Курдистана”, с которой Турция периодически заключала перемирия.

После того, как турецкие вояки атаковали курдов, воюющих с ИГИЛ в Сирии и Ираке, вспыхнул Бакур. В июле-августе 2015 года курды в одностороннем порядке объявили о создании “Отрядов гражданской самообороны”, женских и мужских отрядов, и про образование автономных зон. Для турок это терроризм. Но, в отличие от противника, РПК не трогает гражданских, — они никогда не являлись целью партизан. Если их задевают — то косвенно, например, при подрыве военной колонны.

Турецкие курды, в отличие от сирийских курдов, преимущественно городские жители. Они весьма грамотные, у них развиты интернет-СМИ, есть широкий доступ к информации. Там даже есть группы, так или иначе знакомые с анархизмом и отождествляющие себя с ним. Так, в РПК работает фракция анархистов, хотя большая часть партии — левые демократические националисты. В марте 2016 года появился “Союз народно-революционных движений” — коалиция из десяти организаций, включая ультралевые и марксистские, во главе с РПК. Речь идет не о группе террористов, а о движении, пользующемся большой народной поддержкой.

— Что теперь происходит на юго-востоке Турции, в курдских провинциях?

— По факту, творятся ужасные вещи, чуть ли не гражданская война между курдами и Турцией. В десятках городов Бакура объявлен комендантский час, который действует не обязательно ночью, а зачастую полные сутки, перетекающие в недели. Армия и полиция проводят жесткие зачистки. Де-факто каждый курд, который появится на улице, считается врагом. В сети полно фотографий курдов, убитых турецкими вояками; в том числе и женщин. Например, тригерное видео из курдских соцсетей, из города Джазира: люди вышли на похоронную церемонию — по ним открыли огонь; они гибнут.

Там, где нет зачисток, четко ощущается демонстрация — чья власть: в городах, заселенных курдами, может быть этнически турецкая администрация, вплоть до мэров. На главных площадях городов днем и вечером стоят броневики с полицией, с пулеметами. Это превентивно: революция, как известно, начинается с площадей. Мои друзья недавно были в столице турецкого Курдистана — Диярбакыре, и видели такое.

— С чем, по-вашему, связано такое отношение турецких силовиков?

— Множество турецких вояк — это откровенные расисты и имперцы. В курдах они видят не людей, а мишень. Масса таковых служит в элитных подразделениях, которые брошены на курдов. Мы выкладывали в центре “Изучения повстанческих движений” фото бойцов, демонстрирующих герб Османской империи и руны “Серых волков” — нацистской организации. Есть видео, где спецназовцы рассуждают о том, что они — гордые турки. Командир спрашивает бойцов: “Кого вы мочили?”, а те хором отвечают: “Армян!” — “Кого вы будете мочить?” — “Курдов!” Полный треш. Это как если бы в Германии военные собрались и начали: “Кого мы мочили?” — “Жидов!” И это отряд государственной армии, а не группировка каких-то нациков!

— Ксенофобия военных — это личная инициатива или отражение линии правительства Эрдогана?

— Турция — это центр реакции на Ближнем Востоке, влияющий на Сирию, Ирак, Иран и Грецию, не говоря уже о внутренней политике. Что такое центр реакции? Это то, что давит любые позитивные изменения внутри государства и в регионе. В конце XIX и в начале XX века центром реакции в Европе была Германия. Россия — реакционный центр на постсоветском пространстве; попытки позитивных сдвигов в Украине сразу же душатся Москвой.

В Турции у правящей “Партии справедливости и прогресса” сильны имперские амбиции — она хочет возродить Османскую империю; среди турок много националистов. В свое время Турция из-за имперских замашек проливала кровь за не нужный никому Кипр.

Эрдоган желает контролировать Ближневосточный регион. Он держит в напряжении Грецию. Нищая страна из-за милитаризма Анкары вынуждена держать большую армию, что пожирает бюджет, который мог пойти на социалку. Эрдоган управляет ситуацией в Сирии, решая, каким товарам поступить в страну и каким — выйти. В Сирии он действует, как Россия в Украине — таскает картошку из костра чужими руками. Если Россия шлет оружие и людей в ДНР и ЛНР, то Эрдоган снабжает исламистов в Сирии, от туркоманов до “Ан-Нусры”. Недавно появилось видео, как тысячи боевиков “Ан-Нусры” на сотнях техничек въехали из Турции в Сирию, — огромная колонна. Турция безнаказанно бомбит артиллерией и авиацией Рожаву.

— Можно заметить, что реакция влиятельных политических институтов, как ООН и Евросоюз, на действия Турции очень вялая.

— По большему счету репрессии турецких властей против курдов рассматриваются через призму борьбы с “Рабочей партией Курдистана”, которая считается террористической организаций, в том числе и в США. Турки официально заявляют, что борются с террористами. Никто не смотрит на РПК как на борьбу курдского народа за демократию. И вот, турки заявляют, что все курдские структуры в Бакуре связаны с РПК, что, кстати, правда, хотя для меня они ни не террористы.

— Мировые СМИ критикуют Асада за войну с исламистами, но хранят гробовое молчание в отношении действий Эрдогана. Почему?

— Турция — член НАТО, и не просто фигура альянса: в стране много военных баз США. Писать, что идет гражданская война в сердце НАТО? Для западных массмедиа это значит лить воду на русскую мельницу, когда РФ в конфликте с Турцией. Сейчас в мире смотрят на турецкое насилие внутри страны через эту призму. Здесь нет никакого анализа происходящего с курдами. В любых СМИ, даже либеральных, есть цензура: о чем можно писать и о чем — нельзя. Хотя журналисту попасть в Бакур легко как туристу. Конечно, будет тяжеловато работать.

Так что BBC о курдах не говорит. Если только про борьбу сирийских курдов с “Исламским государством”: что курды взяли автоматы и стреляют в исламистов. Но при этом социальная подноготная курдского движения и идеи РПК журналистами не освещаются. Так, культовый израильский репортер Итай Энгель, даже съездив встретиться с Муратом Карайыланы, одним из лидеров “Союза курдских общин” — гражданское крыло РПК, — ни слова не сказал про социальную революцию.

— Но были, же мощные гражданские протесты в Европе против бомбардировок сербов НАТО и вторжении США в Ирак в 2003 году. Что-то изменилось?

— Неискушенный житель Запада не понимает о чем речь — какие-то курды с автоматами бегают. Так много где есть люди с автоматами: “Хезболла”, ХАМАС, куча леваков в Индии и на Филиппинах. Чем курды-то отличаются? Люди не отдают себе отчета, что происходит гражданская война. Если BBC скажет, что в Турции гражданская война и убивают мирное население, то да, все об этом заговорят. Мы живем в эпоху, когда крупнейшие СМИ создают мнение масс.

Конечно, европейские левые в целом с курдами. Когда была эпопея с Кобани, штурмуемой игиловцами, вся левая Европа вышла на улицу. Но теперь леваки сильно раскололись по курдскому вопросу, как и по Украине. Якобы курды не демократические революционеры, а у них — национализм и диктатура РПК. Еще я отмечу, что откровенно антирусские левые плюют на курдов только потому, что Турция против России. В целом поддержка есть, но левое движение само по себе маргинальное. Его голос дальше левацких сайтов или демонстраций не уходит: движение не формирует мнение общества.

— Курдский вопрос бросилась освещать Russia Today, известная разжиганием войны в Донбассе. Как-то подозрительно?

— Никакой роли России в бакурской эпопее нет. Оружие она курдам не поставляет, за исключением единичных эпизодов, например в кантон Африн (Рожава, Сирия). Есть политическая игра: Кремль пытается риторически использовать курдскую тематику в противовес НАТО и Турции. Курды же стараются использовать всех, кто может быть полезен им. Каждый рубит свой гешефт.

— Теперь о России. Сирийский курс Кремля внес корректировки в политику Эрдогана по Сирии и курдам?

— Россия не влияет на то, что Эрдоган делает с курдами и на Ближнем Востоке. Турция продолжает поставлять оружие в Сирию, бомбит курдов, но южную границу ее войска не пересекут. Первая причина: партизанщина в тылу. Трудно вести наступательную войну в регионе, насыщенном военными, где только ополчение Рожавы насчитывает десятки тысяч бойцов. Второе: Турция — член НАТО и зависит от этого союза, его военных поставок и политической воли. Если Анкара начнет войну с Россией и Сирией, то втянет в нее США. Россия будет вынуждена ударить по Турции, стране, где находятся военные США. Эрдоган, конечно, империалист, но он не кретин. Он четко понимает американский интерес. Турция ведет себя нагло, и вроде как независимо творит что хочет, но у нее есть красная черта.

— Так какие перспективы турецкой военно-полицейской операции в Бакуре?

— Турецкая армия сильная, особенно ее спецподразделения, в войне против регулярной армии, но не против партизан. Турки действуют неэффективно, громоздко, теряют людей, вертолеты. Курды не вчера взяли оружие — они сорок лет воюют с Турцией и выработали четкую и эффективную тактику. Партизанская борьба курдов — образцовая, несмотря на сложности войны высоких технологий с использованием беспилотников. А беспилотники Турции поставляет Израиль…

Когда турецкая армия борется с партизанами, в первую очередь страдают мирные жители, что еще больше озлобляет людей. Но Эрдоган и турецкие националисты прекрасно сознают — любая самостоятельность курдов, неважно — государственная или автономная, поставит под вопрос целостность Турции, а османы уже потеряли свою империю.

— Как действуют отряды курдской самообороны?

— Чисто партизанские бои не такая мясорубка, как в Сирии. Действуют микрогруппы из нескольких человек, вплоть до одиночек-снайперов. Курдские повстанцы могут сидеть в подполье недели четыре, ударить по туркам и опять скрыться. Там обстреляли, где-то подорвали или броневик с помощью РПГ сожгли. Пока курды раскачивают лодку — и успешно. Смотри — у Башара Асада была большая армия, но к чему он пришел? Цель курдов — сделать Бакур автономией, вырвать Бакур из административных лап Турции, как и Рожаву в Сирии. Курдские общины не видят границ между странами. По факту освобожденные районы и горные города в Бакуре уже есть, где власть Турции на бумаге, а армия боится соваться.

— Но турецкие власти заявляют, что РПК на грани разгрома, публикуя отчеты о больших потерях повстанцев?

— Фишка в том, что всех, кого турки убивают, они называют членами РПК. Но “Отряды гражданской самообороны” перемещаются в штатском. Конечно, есть знаменитая форма РПК, — она хорошо камуфлирует в горах, но в городе они носят обычную одежду. Когда турки убивают курда, непонятно, был ли он гражданским человеком или бойцом РПК. Военные говорят, что они перебили больше 2000 членов РПК, а курды — что они потеряли 200 активистов. Но посуди сам — какие тысячи членов РПК могли убить турки? Их что, десятки тысяч в партии? Или Анкара завышает цифры, или всех погибших курдов, в основном мирных, записывает в “террористы”. Собственно, и наш разговор начался с того, что в Бакуре творится ад.

— Как относятся в турецком обществе и оппозиции к операции на юго-востоке?

— Эрдогана поддерживают консервативные массы; на курдов они смотрят как на дикарей с гор, которые не дают им нормально жить — убивают их мальчиков в армии.

Но в Турции сильные движения: прогрессивное левое и анархическое, массовое женское движение анархо-феминисток. Все анархисты поддерживают автономию для курдов. Много марксистов; в стране десятки таких организаций, частью запрещенных как террористические; они воюют плечом к плечу с курдами. Турецкие левые, в отличие от российских, не тревожатся за “единую и неделимую”. Режим Эрдогана не мягкий и пушистый, а довольно-таки мерзкий: против оппозиции идет волна террора и политических репрессий. Поражение в Бакуре и уступки курдам будут толчком к падению “Партии справедливости и прогресса” и демократизации Турции.

Источник


Комментировать
В категории: Нынче, тези: война, исламизм, Курдистан, Турция

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi


?

Log in